Назови меня по имени

На улице давно уже стемнело, шоссе уходило под горку, в низине лежал туман, а может быть, дым – он клочками стелился по земле. На каких-то участках трассы фонари не горели вовсе, и свет встречных слепил глаза.

Дорога от Посада до Иркиного дома тоже заняла сорок пять минут, столько же, сколько обычно идёт ленинградская электричка от Финляндского вокзала до Репино.

Глава 8

…До станции Репино пригородный поезд идёт ровно сорок пять минут. Однажды вместо урока танцев маленькая Маша пришла на вокзал – и ей нужно было чётко рассчитать время поездки.

В кружок бальных танцев Маша ходила вместе со старшей сестрой, в среднюю группу.

Алька оказалась пластичной, с хорошим чувством ритма. Уже после первого года занятий Алька стала танцевать на всех школьных концертах.

Мальчики в кружке были нарасхват. Но Алле Фаина Теодоровна подобрала постоянного партнёра, Костю Герцика. Именно с Костей Алла выступала на районных и городским мероприятиях, занимала места на любительских конкурсах. Алла говорила, что Костя ей просто партнёр и ничего больше, но, когда техническая часть программы была полностью готова, на сцене и на репетициях Алла артистично кокетничала с ним, строила выразительные рожицы, очевидно, копируя их из фильмов и журналов.

Совсем иначе обстояло дело с Машей. На два года младше сестры, угловатая и лишённая природной плавности движений, в парных танцах она смотрелась нелепо, и Фаина Теодоровна включила её в состав небольшого ансамбля. Учительница придумала несколько авангардных номеров под музыку современных ВИА и ставила «Манечку Иртышову» в первый ряд – нельзя же было не уважить память её дедушки-академика.

Однажды Маше всё это надоело, и она просто не пришла на урок к Фаине. Вместо того чтобы дойти до Гостиного Двора и сесть там на автобус до школы, Маша спустилась в метро, с одной пересадкой доехала до Финляндского вокзала и купила билет на электричку.

«Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Ланская!»

Ей тогда было тринадцать, выглядела она и того младше, но ни контролёры, ни соседи по вагону, никто не осмеливался подойти к девочке в светло-серой кроличьей шубке, чтобы спросить, далеко ли этот ребёнок едет в полном одиночестве.