Старомодная девушка

– Так держать, Полли! – выкрикнул Том и, кинув плашмя свое тело на санки с полным пренебрежением к собственным ребрам, устремился следом за ней с горы.

На широкой дорожке внизу они поравнялись.

– И ты считаешь, тебе не попадет за это, когда мы вернемся? – в отнюдь не галантной манере спросил у нее юный джентльмен.

Счастье на лице Полли сменилось тревогой.

– Нет, если ты не доложишь. Но ты, конечно же, это сделаешь.

– Да, пожалуй, нет, – отозвался Том, который еще мгновение назад именно так и хотел поступить, но вдруг резко изменил решение, как это нередко происходит с большинством мальчиков.

– Ну, тогда я сама расскажу, если они меня спросят, – сказала Полли и покатила санки наверх. – А если нет, промолчу. По-моему, в этом не будет ничего страшного. Тем более я ведь уверена: моя мама ничего не имела бы против. Так зачем понапрасну нервировать вашу, как ты считаешь? – вопросительно глянула она на своего спутника.

– Правильно мыслишь, – одобрил Том. – Будь уверена, я ничего не скажу.

– Ну если только разок. Они ведь уже собираются уходить, – указала на маленьких девочек Полли.

– Ну и верни им санки, – махнул рукой Том. – Они все равно у них никудышные. А вот мои – совершенно другое дело. Садись. Сейчас ты поймешь, что такое катание.

Полли устроилась спереди, а Том каким-то немыслимым образом, почти вися в воздухе, уцепился за санки позади нее, и головокружительный спуск, который они совершили, доказал, что мальчик расхваливал их не для красного словца.

Против такой «закалки» Полли совершенно не возражала, да и Тома как подменили. Забыв о браваде, он вел себя очень естественно и проявлял всю вежливость и предупредительность, на какую только способны мальчики его возраста, если они к кому-нибудь расположены. Полли вдруг совсем перестала его стесняться. И они замечательно проводили время, от души наслаждаясь занятием, которое их обоих так увлекало и радовало.

– Ну, теперь уж самый последний раз, – повторяли то он, то она, поднимаясь снова на горку.

– Нет, теперь уж действительно самый последний, – вновь произносилось после очередного стремительного полета вниз.

И эти «самые последние разы» следовали во множестве один за другим. Катаясь, болтая, смеясь, они совершенно не замечали, что солнце уже совсем закатилось за горизонт и померкло, и опомнились лишь в тот момент, когда бой городских часов возвестил о времени ужина.