Старомодная девушка

Как-то, уже незадолго до ужина, Полли так извелась от безделья, что отправилась очередной раз пробежаться. Тем днем на улице было морозно, но хмуро, однако к исходу его сквозь облака показалось солнце. Снег от него под ногами искрился, ветер утих, мороз слегка щипал щеки. Девочка, напевая себе под нос одну из любимых песенок, которая ей помогала прогнать тоску по родному дому, побежала вдоль ровной, укутанной снегом галереи.

На горках катались вовсю, и Полли, как никогда раньше, охватило желание влиться в это веселье.

– Я бы хотела спуститься вниз, но мне страшно, – обратилась к ней тут же одна из девочек, которых высокомерная Фанни, конечно бы, назвала «простыми». – Горка уж слишком крутая.

– Ну если ты позволишь мне сесть на твои санки, то я возьму тебя на колени и прокачу, – загорелась Полли.

Девочки, смерив ее пытливыми взглядами, предложение приняли. Полли внимательно огляделась по сторонам. Горизонт оказался чист. Насколько хватало глаз, ни одной модной фигуры не наблюдалось. Полли села на санки и, устроив как следует у себя на коленях маленькую пассажирку, вихрем понеслась вниз с тем восторгом стремительного движения, который превращает катание с горок в одно из любимых занятий для всех нормальных детей.

По очереди прокатив одну за другой всех малышек, Полли вернула их снова наверх, а они смотрели на нее как на ангела, который спустился в сером пальто с небес, чтобы доставить им радость. И конечно же, охотно одолжили ей санки, когда она захотела съехать с горы сама.

Она как раз завершала этот самый приятный и самый стремительный спуск, когда подле нее послышался очень знакомый свист и, прежде чем ей удалось соскочить с санок, возле нее возник Том, взиравший на нее с таким изумлением, словно застиг ее верхом на слоне.

– Ну и что же скажет по этому поводу Фан? – с ехидным видом осведомился он.

– Не знаю и знать не хочу. Не вижу ничего страшного в катании с гор. Мне это нравится, и, раз выпал шанс, я буду кататься.

И она с независимым видом покатилась снова. Волосы ее развевались на ветру, а лицо сияло от счастья, и его совершенно не портил ставший красным от холода нос.