Мельница на Флоссе

Он ответил терпеливым и вместе раздраженным тоном:

– Что ж поделаешь? Нам, бедным фермерам, приходится изворачиваться как можем. Пусть, у кого есть шальные деньги, зарывают в землю половину того, что хотят от нее взять.

– Уж не знаю, у кого шальные деньги, как не у тех, кто берет взаймы и не платит процентов, – проворчал мистер Талливер, стремясь затеять ссору: это было бы самым простым и легким предлогом потребовать назад свои триста фунтов.

– Знаю, я запоздал с процентами, – сказал мистер Мосс, – но мне так не повезло с шерстью в прошлом году, а тут еще хозяйка моя прихворнула, все и пошло не как у людей.

– Да уж, – проворчал мистер Талливер, – у нас вечно все не как у людей; пустой мешок прямо стоять не будет.

– Ну, я не знаю, в чем вы можете меня упрекнуть, мистер Талливер, – запротестовал мистер Мосс, – ни один поденщик так не работает, как я.

– А что с того толку? – резко возразил мистер Талливер. – Женится человек без гроша за душой, а с одного приданого ферму не поставишь.

Я был против этого с первого дня; да разве вы, вы оба, меня слушали? А я не могу больше дожидаться своих денег, я сам должен пять сотенных миссис Глегг, а тут еще на Тома потратиться придется; мне и так концы с концами не свести, даже коли я сполна получу, что мне причитается. Вы должны пораскинуть мозгами – как вернуть мне триста фунтов.

– Ну, ежели вы к этому вели, – отозвался мистер Мосс, безучастно глядя в одну точку, – лучше нам все пустить с молотка и покончить разом; мне придется продать весь скот до последней головы, чтобы расплатиться с вами и с лендлордом.

Кто станет спорить, что от бедных родственников – одна досада? Что до нас, лучше бы их совсем не было на свете; к тому же почти всегда они сами во всем виноваты. Мистер Талливер дошел в своем раздражении до такого накала, что ему уже ничего не стоило, поднимаясь с места, сердито сказать:

– Ну, делайте что хотите. У меня нет денег для каждого встречного и поперечного. Я должен заботиться о собственных делах и о собственной семье.

Не могу я больше дожидаться своих денег, извольте-ка раздобыть их, да поскорей.

С этими словами мистер Талливер, круто повернувшись, вышел из беседки и, не оглядываясь на мистера Мосса, направился к кухонной двери дома, где старший сын Мосса держал под уздцы его лошадь и ждала миссис Мосс. Ее недоумение и тревогу не могло вполне рассеять даже ласковое воркование малыша, разыгрывавшего пальчиками музыкальные пассажи на ее увядшем лице.