Мельница на Флоссе

– Это верно; но, я надеюсь, братья будут любить бедняжек и не забудут, что их один отец с матерью породили. Парнишки от этого бедней не станут, – поспешно проговорила миссис Мосс, робко вспыхивая, как полупогасший огонь.

Мистер Талливер слегка ударил лошадь по крупу, затем придержал ее и сердито крякнул: «Но, ты, балуй у меня!» – к величайшему удивлению этого невинного животного.

– И чем их больше, тем больше они должны любить друг друга, – наставительно молвила миссис Мосс, глядя на детей.

Эта стрела попала мистеру Талливеру прямо в сердце. Он не обладал слишком живым воображением, но мысль о Мэгги никогда не покидала его, и ему не требовалось особого труда, чтобы представить себе «маленькую» на месте ее тети Мосс. Неужели она будет когда-нибудь бедовать и Том не пожалеет ее?

– Да, да, Гритти, – сказал мельник с неожиданной мягкостью в голосе.

– Я не спорю, брат, я не какая-нибудь неблагодарная, – согласилась бедная миссис Мосс, слишком измученная тяжким трудом и детьми, чтобы сохранить силы еще для гордости. – Но вот и отец… Ну и долго ты, Мосс!

– Долго, говоришь? – обиженно молвил мистер Мосс, едва переводя дыхание. – Я всю дорогу бежал… Что же вы не сойдете с лошади, мистер Талливер?

– Пожалуй, сойду; пройдем-ка в сад, я хочу кой о чем потолковать с вами, – сказал мистер Талливер, рассчитывая, что в отсутствие сестры он скорее выдержит характер.

Он спешился и последовал за мистером Моссом к старой беседке под тисом, а сестра осталась на месте, похлопывая младенца по спинке и задумчиво глядя им вслед.

Их появление в беседке вспугнуло нескольких кур, наслаждавшихся купанием в пыли; громко кудахтая и хлопая крыльями, куры тут же бросились врассыпную. Мистер Талливер сел на скамью, с недоверчивым видом постукал рукояткой хлыста по земле, будто ожидая, что под ней вдруг окажется яма, и ворчливо начал:

– Что это, я вижу – у вас опять пшеница на Корнер-Клоус, и хоть бы горсть удобрений в земле.

Мистер Мосс, до женитьбы на мисс Талливер считавшийся первым щеголем Бассета, сейчас был покрыт щетиной недельной давности и имел уныло-безнадежный вид заезженной клячи.