Имам Шамиль. Том второй. Огненная тропа

Мюриды поозирались по сторонам, прислушиваясь к голосам берега, пожались в сёдлах, и как волки, хвост в хвост, след в след потянулись в сторону Кара Койсу.

…За монументальной долиной, дыбилось скалистое громадьё чёрных гор, за ними, за фиолетовой сизью иззубренного горизонта, багрово догорал дымный, распластавшийся в полнеба закат.

Горцы, держась козьих троп, в объезд миновали долину, и крадливой рысью, приглушённо поскрипывая подушками сёдел, двинулись на юго-восток. Проехали Тануси, слева подслеповатыми огнями перемигивались аулы Цада, Геничутль.

…Дорога змеилась по берегу реки Аварское Койсу. Справа – прибежище духов гор – всё время маячила Тли-меэр-Седло-гора, за гребнем которой воровски таилась промозглая ночь. Мюриды, кутаясь в сырое тряпьё, временами, где было возможно, переходили на галоп. Глухо, но один бес, звучно, щёлкали о щебень неподкованные копыта горских коней.

Всадники молча, торопили измученных скакунов. На юг, на Ругуджу и далее на Гуниб, текла из-под конских копыт накатанная дорога; по бокам растрескавшиеся гранитные ладони-персты и лики древних, суровых скал, омытые недавним колючим дождём. Они – немые стражи тропы, – угрюмо взирали на горцев, погонявших коней…Кружился на западе в турьем распадке чинаровый лес. Мелькали обочь слюдяные надолбы и прорешины, в которых стояла чёрная, отражавшая звёздное небо дождевая вода, и сильные, точеные конские ноги, то и дело выбивали из них жемчужные брызги.

Хай, хай…Над забывшимся в тяжёлом и тревожном сне Дагестаном, наборным аварским поясом-чеканом лежал нарядно перепоясавший небо Млечный Путь, а много ниже, едва не касаясь кровавым серпом рта горных пиков, зловеще улыбался изогнутый полумесяц.

* * *

Беспощадно короток день, и ничтожна ночь, для воина, который наведался в родное селение с пропитанных кровью долин…

Ему казалось, он только смежил глаза, вот только под веками стояла блаженная млечная пустота, и его самого как будто не было на земле.

…Её дыхание…Её нежные прикосновения вызывали в нём мерцания, радужными точками наполнявшие пустые глазницы. И это, похоже, тоже была жизнь…но другая, со стороны, словно с птичьего полёта. Он парил над горами, возвращался, но не на землю, а в иное, таинственное и прекрасное пространство.