Имам Шамиль. Том второй. Огненная тропа

– Они уже в раю!.. – мрачно скрепил Магомед, прежде чем рот ему сомкнула злая судорога. – Мы отомстим за вас, братья.

– Проклятые белые псы! Дэлль мостугай! Всех резать надо! Ва! Что делать будем?

Сын Исы поймал на себе чёрно-карее дрожание свирепых глаз Месело. Уо! В них была ярость, неистовая слепая страсть резать и убивать урусов.

– Билла-ги! Что делать будем? – нетерпеливо прорычал он.

– Едем в Гуниб. Надо пробиваться к Шамилю.

– Как же Гобзало? Он найдёт нас? – ястребиные глаза Отрубленной Руки неподвижно глядели почти в самый центр лба урадинца.

– Он? – Маги хищно улыбнулся – белозубо и тонко, спокойно ответил. – Гобзало волк. Всем волкам волк. Хо! Он читает следы, как мулла Коран. Он найдёт. Только, что я скажу ему? – хрипло процедил Магомед. Словно кто-то пытался перерезать ему глотку, но немного повредил голосовые связки.

Бородатый Месело несколько мгновений испытующе смотрел на побратима, потом тоже улыбнулся, показав ряд сломанных в драках зубов.

Зловещая улыбка стала шире, пока не превратилась в ножевой порез, пересекающий его лицо.

– Э-э! Как было, так и скажем. Что-о!? С ним не могло такое случиться? Талла-ги! Думаешь, он…оставил бы наших братьев в беде? Не забывай, урадинец… – в смоляной бороде насмешливо искрились розоватые близкие губы, под воздетой крылатой бровью, сыро сверкнул чёрно-аспидный глаз, и Магомед услышал надменно-медленный голос:

– Они были воины Аллаха, как и мы с тобой…Выживает сильнейший, брат.

Слабый должен быть уничтожен. Так гласит со времён сотворения мира – суровый адат гор. Воин-гази, как и шахид-смертник, знает: его смерть при каждом вздохе – в шаге от него. Э-э, всё пр-росто и яс-сно, как сама жизнь.

Месело, желая что-то услышать в ответ, долго смотрел чернильными глазами на урадинца, ловил его взгляд, но тщетно. И тогда, желая сменить тему, весело цокнул зубом:

– У нас всю дорогу, одна и та же пыль: где падаль – там ворон, где покойник, там мулла.

Хэ, хэ-э…

Магомед промолчал, хмуро вглядываясь, в петлявшую по отвесным склонам тропу.

– Далеко скачем? – Отрубленная Рука не покидая седла, подтянул подпругу.

– Увидишь.

Мюриды, стоя на стременах, махнули плетьми, зарысили.

Горный ветер бил в тёмную бронзу лиц, трепел чёрные лохмы папах, трепал конские хвосты и гривы, сулил к ночи дождь. Под Месело из Гуни споткнулся кабардинец-полукровка. Плохая примета.