Солнце Дагара

Это единичный случай потери контроля над ситуацией. Возвращаемся в образ.

Надев обувь, я заспешил вниз по лестнице.

– Как себя чувствуешь? – спросил Учитель, как только я после завтрака появился на площадке.

– Нормально.

– Тогда почему опоздал? – уже жестче поинтересовался он.

Я вздрогнул.

– Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя после вашего своеобразного будильника.

– Скоро привыкнешь.

– К такому привыкнуть сложно, – я болезненно поморщился.

– Тогда почему остальные уже двадцать минут как прибыли на место и заканчивают пробежку?

– Возможно, они мазохисты и им нравится вставать раньше солнца.

– Дисциплина! – Мастер поднял вверх указательный палец. – Как звучит пятнадцатое правило воина?

О, это правило, назидательно повторенное раз пятьдесят, моя дырявая память хранила четко.

– Меньше слов, больше дела.

– Правильно, – довольно кивнул мужчина. – Пятьдесят кругов бегом марш.

Отказываясь верить ушам, но не решаясь ослушаться, я обреченно побрел к беговой тропе.

Учитель уже отвернулся к приближающимся ученикам. До боли сжав кулаки, я побежал.

Через полчаса я понял, что умираю. Эмпирически.

Каждый вдох обжигал горло. Каждый шаг стоил неимоверных усилий воли. Каждые пять метров я уверял сознание, что следующие десять будут последними. Это был сорок восьмой круг моих мучений, девятый круг ада проклятий – и уже три раза я был безусловно близок к обморочному состоянию. Наверное, только магия униформы отделяла меня от падения.

В то же время я удивительно четко видел политику Академии в отношении закалки новичков.

Каждый день заставлять в мыслимых и немыслимых упражнениях выжимать из себя жизненные силы, чтобы за ночь магия возвращала утраченную энергию и залечивала душевные и физические раны. Чтобы на следующее утро снова отправить на истязание. Замкнутый круг.

Но оно того стоило. Надеюсь. Добежав последний поворот, я в изнеможении повалился на траву и постарался вырубиться.

Разумеется, мне не дали:

– Долго лежать намерен? Мне звать похоронку?

Подняв взгляд, я заметил нависшую незнакомую физиономию.

Хотя кого я обманываю: они все были незнакомы, ибо дырявая память. Но этот, в отличие от прочих, был рыжим.

Буркнув что-то про излишний драматизм у местных жителей, я с трудом поднялся. Как ему удавалось так красноречиво эту свою бровь выгибать? Обзавидоваться можно.

– Лежу, пока не поступит следующих указаний. А что?

– Указания поступили, – уведомил тот.