Дыши

Антон посчитал за священную миссию ее ненавязчиво к этой правде подвести.

Не так, как это когда-то сделала его мать. Вот уж хуже способа не придумаешь.

– Кто здесь? – прозвучал заплаканный женский голос из-за угла.

– Антон.

– Иди нахрен, Антон, – злобно пробормотал голос и затих в ожидании реакции.

Антон снова немного попереминался с ноги на ногу, не в силах ни уйти, ни остаться.

Его геройство и энтузиазм исчезли еще на входе. Задержись он здесь еще на пару минут при таком накале страстей – спасать придется уже его.

– Хорошо, – кивнул он.

Но остался стоять на месте.

Девушка вздохнула и вышла из укрытия. Заплаканная ее физиономия в свете лампы из главного помещения больно кольнула Антона раскаянием.

Какой подонок, довел человека до слез.

– Прости.

– Ты все испортил, Антон, – снова вздохнула девушка, проходя мимо него в направлении выхода. – Теперь я испачкалась в эмоциях, и…

Он порывисто потянулся и обнял ее, будто некая сила просто не оставляла ему шанса поступить иначе.

– Я просто хотел сказать, что ты не одна.

Это звучало глупо и нелепо. Наивно. Даже вычурно.

Не смог он придумать ничего более обнадеживающего и осмысленного, вот дурак.

Девушка вздрогнула, будто от удара, обернулась и уткнулась носом Антону в рубашку, нервно подрагивая.

– Спасибо, – промычала она едва различимо.

Жрица

Антон так никогда и не узнал, что сделал для меня в тот вечер. Что сказал, возможно, единственную фразу, способную на время унять агонию в сердце.

Иногда я хотела ему признаться. Будто бы между делом вставить свои пять копеек про то, что знаю, как обстоят дела во Вселенной. Что простые люди порой спасают жизни, усмиряют огонь не хуже пожарных.

Я всегда ощущала себя ему обязанной.

Но было в Антоне нечто, что мешало заговорить с ним на тему спасательства миров и жизней. Я не знала тогда, что это нечто зовут Джанджа. И что она ядовита для всех, кто находится во внешней реальности.

XXX

Он подождал, пока я переоденусь в нормальную одежду, и невпопад заметил, что мой наряд навевает ему мысли о торжественных процессиях.

Часть меня считала себя предательницей и трусихой. Другая с трудом сдерживала рвущуюся на физиономию счастливую улыбку и уже строила планы на покупку шато напару с Антоном где-нибудь на Лазурном берегу.