Дыши

Шиза, накрывшая в этот раз не его, отчасти временно сняла тревогу Антона.

– В порядке? – пробормотал он с трудом.

Девушка все так же рассредоточено покачала головой.

Конечно, нет, идиот! Не видишь? У нее приступ.

Антон, сконфуженный собственной глупостью, наклонился, чтобы собрать осколки, что с его дрожащими пальцами и расфокусированным взглядом получилось далеко не с первой попытки.

Почему она продолжает стоять над ним? Могла бы помочь. Он уже уколол палец.

А вдруг она шизофреник?

– Ты тоже шизофреник? – Антон поднялся, вручая ей горку осколков.

Девушка хлопнула пару раз глазами. Удивление и обида в ее взгляде мгновенно вытеснили прежний ступор.

– Нет, конечно, придурок, – прошипела она, сжимая поднос, словно шею Антона. – Я всего лишь увидела призрак своей глупости в этих патлах.

Девушка развернулась и убежала.

Ну вот.

Он надеялся обнаружить союзника, а нажил очередного врага.

Это уже тянет на талант.

Антон некоторое время постоял, переминаясь с ноги на ногу.

Разумеется, он не считал шизофрению оскорблением.

Раньше она и правда виделась проклятием хуже чумы. Но по прошествии долгих лет одиночества в собственном сумасшествии, что закончились приходом Джанджи и полной капитуляцией сил на сопротивление, шизофрения трансформировалась в нечто, что приходит вслед за принятием.

Фактом неидельности мира, что лишил иллюзий на спасение.

Ты выброшен за борт и наблюдаешь хаотические движения людских масс.

Сначала с завистью, затем со скукой, после со смирением.

Краски в голове меняются. Смыслы меняются.

Реальной остается только Джанджа.

Шум уносит ветер.

И тут внезапно такой подарок: другой псих на расстоянии пары залов кафе. Кто-то, кто может разделить его видение мира. Это вызывало восторг. Точнее ужас.

Антон спросил у подошедшей со шваброй сменщицы, куда делась ее подружка.

Официантка, сама на грани нервного срыва, сначала хотела заехать Антону шваброй в лоб, но затем вспомнила, что в день Гая Фокса все сумасшедшие святы и неприкасаемы.

Несправедливо избежавший возмездия за грязный пол, счастливый святой помчался в указанном направлении.

В подсобке не горел свет. Антону это показалось добрым знамением: все адекватные люди, разумеется, не сидели бы в темноте. Значит, его новая знакомая и правда псих. Может, она сама еще об этом не знает.