Дыши

– В прежней дозировке? – Антон снова кивнул. – Тогда почему вы уступили своей подруге место у окна?

Антон скосил взгляд на соседнее кресло, где, скучающе закинув ногу на ногу, копалась в своем телефоне Джанджа. Раздосадованная глупым проколом Антона, она теперь демонстративно не обращала на него внимания.

– Я просто привык сидеть слева, – сбивчиво пробормотал он. – Просто забыл, что вы просили меня садиться ближе к окну, с кем не бывает.

Это была очевидная ложь, и все трое об этом знали. Антон разучился врать уже очень давно.

– На предыдущем сеансе вы говорили мне ровно обратное, – Анна Андреевна приподняла бровь, будто сняла с предохранителя пистолет, что целился Антону в голову. – Что вам так нравится место у окна, что теперь вы всегда будете отбивать его у Джанджи.

Это был конец. Фиаско.

Если она напишет, что он врет – пиши пропало всему плану на освобождение.

От напряжения парень закачался на месте.

Анна Андреевна глубоко вздохнула, покачала головой и протерла очки. Затем повернулась к соседнему креслу.

– Джанджа, ваша так называемая «забота» играет с ним злую шутку, вы понимаете?

Девушка болезненно хмыкнула и оставила вопрос без ответа. Но Антону показалось, что та выглядит немного более задетой, чем обычно.

Раньше Джанджа имела нездоровую тенденцию материться на психиатра при первой нападке в ее сторону. Антон не любил мат, но сегодня тот был бы уместен. Ему не нравилось ощущать себя виновным в собственном существовании. Будто совершил что-то предосудительное. Будто от его поведения страдал хоть кто-нибудь, кроме него самого.

– Я думаю, мы занимаемся ерундой, – произнес он внезапно твердым голосом. – Я думаю, нам пора перестать этим заниматься.

– О! Это отличная идея! – Джанджа справа от него захлопала в ладоши.

Анна Андреевна удивленно вскинула брови.

– Антон, вы сказали, что наши сеансы – ерунда?

У парня снова дернулся глаз, но он все-таки нашел в себе силы кивнуть:

– Да, именно так.

И тут же встал.

– Я считаю, нам пора прекратить ерундить, – пробормотал он и вылетел из кабинета, как испуганный школьник из мед.отсека, а затем бодро зашагал вдаль по коридору, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на трусцу.