Просто фанатка

Потребовал объяснить, откуда оно у меня, и от неожиданности я выдал всё как на духу – признался, что Марта подарила. Отец важно закивал своим мыслям, а после добавил:

– Никогда не думал, что доведется увидеть этот артефакт собственными глазами.

Я, конечно, спросил, что это за кольцо и почему он так удивлен.

Его история ничем не отличалась от того, что ранее поведала мне Марта. Кольцо действительно являлось мощным оберегом магов смерти. Отец никогда не видел его воочию, только зарисовки из каталожных книг артефакторов смерти, тех, что хранились в нашей семейной библиотеке.

Однако, в отличие от Марты, он открыто выразил неподдельное восхищение маленькой вещицей. Ведь кольцо могло уберечь от смерти. Причём в совершенно любом её проявлении. Оказалось, что благодаря этому кольцу меня нельзя убить! Пусть только и один раз.

Отец поведал ещё несколько секретов артефакта. Если бы меня попытались отравить смертельным ядом, я бы выжил, но кольцо свалилось бы с пальца, при этом позеленев.

– Оно называется «Поцелуй смерти», – сказал отец, любуясь диковинкой на моём пальце. – Маги говорили, что смерть только поцелует надевшего его и заберет кольцо в уплату жизни. Воистину ценный подарок, – с уважением и некоторой долей зависти произнес он, хлопнул меня по плечу и ушел.

Потрясенный ценностью артефакта, я пребывал в глубокой задумчивости, когда на крыльце появилась Марта в сопровождении матушки. Она выглядела до того просто и неприметно в своём тёмном платье и школьных туфлях, что разглядеть в ней мастер-мага, или мага смерти, или девушку с бесконечно широкой душой – правда, ширь её, возможно, простиралась не на каждого – было решительно невозможно…

Родители простились с нами до лета, а я всё не мог перестать думать о том, насколько же ценный дар получил.

Не понимал, почему Марта не оставила кольцо себе, ведь оно было способно сберечь жизнь! Я, конечно же, был очень дорог ей – в этом я не сомневался, но неужели настолько, что моя жизнь казалась важнее её собственной?

С тех пор кольцо не просто оберегало меня, но грело мыслью о чужих чувствах. Тех чувствах, которые я ни за что не хотел бы потерять. И отдал бы за них что угодно, включая кольцо и, кажется, всего себя.