Фанатка

И я продолжила декламировать, чуть повернувшись, когда к середине речи он подошел к скамье и не слишком грациозно опустился.

Но слушал он меня внимательно. Разные эмоции мелькали на его идеальном лице, но среди них не было ничего напоминающего отсутствие интереса, и этого мне было более чем достаточно, ведь за всё это время немого обожания это был наш первый разговор. Ну и что, что больше говорила я, мне было уже приятно, что мы так близко и он впервые смотрит на меня прямо. На меня.

– … ещё мне нравится, как ты щуришься, когда ешь ягодный штрудель.

– Хватит! – Филипп взвился, как ужаленный. – Прекрати это! Ты разве не понимаешь, что это ненормально!

Я затихла, но глаз не прятала.

– Понимаю.

– Тогда зачем?

– Что зачем?

– Зачем… Зачем ты ведешь себя как помешанная?

Что мне оставалось, кроме как пожать плечами.

– Наверное потому, что я такая и есть, – тише проговорила я, и раскат грома сопровождаемый молнией сотряс воздух вокруг.

– Жуть какая, – Филипп резко поднялся со скамьи. – Прекрати меня преследовать.

– Я этого не делаю.

– Тогда что же ты делаешь?

– Просто смотрю на тебя.

– Ты делаешь это постоянно!

– Потому что на тебя невозможно не смотреть.

Филипп раскрыл рот, собираясь парировать, но так ничего и не произнес.

Я пожалела, что не зажгла факелы, мне так хотелось видеть его лицо отчетливее. О чём он подумал в этот момент?

– Я ухожу, – с этими словами он поспешил прочь из беседки.

– Филипп, – его имя на своём языке я пробовала не раз, но никогда не обращалась к нему вслух.

Его имя отдавало вкусом спелого персика.

Он остановился.

– Один неважный момент… – я поколебалась, и всё же произнесла, видя, что он ждёт, – записки без подписи шлёшь ты? – скомкано закончила я, надеясь, что он не обидится.

Я не хотела уличить его, просто если для него важны записки – ведь он упомянул о них и написал мне одну ранее днём – наверное, это могло иметь значение. Или нет? К однозначному выводу я не пришла – не успела, поэтому и произнесла без уверенности.

В этот момент, в абсолютной тишине, сверкнула молния. Затем раздался гром, и он вынырнул из-под укрытия беседки.