Первый царь

Крохотным, но смертоносным. В нем чувствовалась способность дотянуться издалека и одним уколом оборвать жизнь.

– Я помогу тебе, мой добрый друг, – произнес султан после недолгих раздумий. – Отрадно видеть, что в мире есть ещё сила, которая стоит за обычаи старины и праведную жизнь.

Было невозможно понять, говорит султан серьезно или шутит. Ведь он сам попрал законы предков и занял трон, не будучи потомком Мина или прежних султанов этих земель. На всякий случай все гости почтительно склонили голову, в знак согласия с мнением владыки.

– Я дам тебе войско, к моему сожалению, оно будет не так велико, как я желал бы. К тому же ты получишь от меня казну, которую можешь тратить по своему усмотрению. Я верю, что ты одолеешь бесчестного узурпатора Миду и восстановить справедливость.

И снова никто не понял, не шутка ли это, ведь и сам Уром взял власть силой, и его можно было назвать узурпатором, найдись смельчак. Но таков уж был султан.

– За это, – продолжал он. – Ты поможешь мне, когда станешь хаканом.

– Я никогда не забуду твоей помощи, – пылко ответил Марминид.

– Тогда обойдемся без клятв и прочего, – молвил Уром.

Это было более чем благоразумно. Вряд ли войско с охотой пошло бы за хаканом, который принес клятву верности правителю, бывшему в молодости всего лишь разбойником. Не выполнить просьбу Урома можно было, но редко кому это удавалось больше одного раза.

– Вечером нас ждет пир, – закончил султан свою речь. – Мне не терпится скрестить чашу с былым соратником.

Марминид со своей свитой удалились, непрерывно кланяясь. Уром завел двор по курбекскому обычаю, изменив по собственному разумению лишь некоторые мелочи.

– Мы сделали половину дела! – провозгласил минид, когда они оказались в дворцовом дворе. – Осталось только забрать пару-тройку городов, и при Миду останутся одни наёмники и то лишь до тех пор, пока им платят.

– Действовать следует крайне осторожно, светлый Марминид, – степенно выговорил Пармута.

– Я знаю, мой славный Пармута. Но оно прочнее, чем было неделю назад, и во многом это твоя заслуга. Я крепко запомню это и отплачу, когда займу хаканский трон.

Вечерний пир показался Мамуте отвратительным. У Грозного Урома было скверное обыкновение – он старался всех гостей упоить до беспамятства. Как видно, шла такая привычка из лет его лихой молодости. Никто здесь не спрашивал желания гостя, наливали изрядно, требуя пить до дна.