На свои круги

Честно-честно. Я клянусь тебе.

Глава 11

Всё же Ания смогла уловить момент, когда в комнате не оказалось ни камеристки, ни баронессы Марин. Горничная рано утром растапливала камин, и Ания негромко заговорила с ней:

– Доброе утро, Иола.

– О, миледи, и вам доброе утро. – Она думала, что госпожа ещё спит, и удивилась, когда с ней заговорили. – Как вы сегодня?

– Голова болит. Здесь холодно…

– Сейчас, я уже скоро управлюсь, станет теплее.

Полог кровати был подвязан, наверное, кто-то из тех, кто ночевал с баронессой, подвязал его, чтобы Ания увидела свет из окна и вдохнула свежий воздух.

– Что нового? Где все? Кто чем занимается?

Молодая горничная принялась неторопливо объяснять: милорд был с бароном Годвином, баронесса Марин на кухне отдаёт распоряжения к завтраку, а камеристка где-то в своей комнате переодевается, наверное. Она ночевала здесь и сейчас приводит себя в порядок.

Ания молчала. Девушка рассказала обо всех, кроме одного. Она ни словом не обмолвилась о молодом бароне Орвиле.

Почему?

– А господин Орвил? Что с ним? Где он?

Иола поднялась и через плечо посмотрела в лицо госпоже, вздохнула. Ания видела, как напряжена её спина и локти.

– Что с ним, Иола? Скажи мне, пожалуйста.

Девушка обернулась медленно и с опаской глянула на дверь, шепнула:

– Знаете, миледи, он впал в немилость. Господин очень зол на него. Ему отвели дальнюю комнату у самой лестницы, ну вы знаете, всю зиму мы их даже не топили. Милорд запретил ему выходить оттуда.

Странно. И почему он вдруг так разгневался на него? Знаете, на кухне вчера говорили, что молодой господин собирается уезжать от нас. Насовсем. И я думаю… – Она не договорила – зашла баронесса, и горничная примолкла, вернулась к камину.

Ания смотрела впереди себя и ничего не видела и даже не слышала. Баронесса хлопотала около неё, поправляла подушки, одеяла, задавала какие-то вопросы, невесомо касалась лба и висков. Ания ничего не замечала. Конечно, он не мог к ней придти, после всего, после подозрений барона, он оказался в стороне от всех.

А она ещё ждала его, задавалась вопросом – почему он не придёт узнать, как она? А он не мог и не может! Барон оградил её от его присутствия! Скорее всего, никто не пустил бы его сюда, даже если он и пришёл бы. А барон запретил ему выходить из его холодной комнаты!

Орвил. Бедный мой Орвил…

Она застонала от невыносимой боли и тоски, что не умещались в сердце, и отвернулась на бок, пряча лицо в подушку.