На свои круги

Ания задохнулась от отвращения и ожидания неотвратимой боли, когда почувствовала пальцы барона под одеждой, на коленях, бёдрах.

– Нет… Нет… Нет… – шептала, пытаясь вырваться, сопротивлялась.

Барон не давал ей выбраться из-под себя, держал за волосы. Кулаком, с намотанными на нём прядями волос, вдавливал лицо жены в покрывало кровати, больно давил в затылок. Ания задыхалась, не могла даже закричать, да и кто бы мог ей помочь? Здесь, где все боялись господину даже слово сказать поперёк, никто и никогда бы не помог ей.

Она хрипло застонала, когда барон овладел ею, стиснула зубы. Будь ты проклят, безумный старик! Он отпустил её волосы и поймал запястья обеих рук, теперь их раз за разом втискивал в покрывало кровати. Ания смогла теперь дышать, зажмурилась, не желая что-либо видеть перед собой. Шершавое покрывало кровати грубыми волокнами при каждом движении карябало скулу и щёку.

Барон отпустил её и поднялся, поправляя на себе одежду. Ания перелегла на бок, машинально натянула на колени сорочку, прячась от глаз мужа.

Горела щека, болели запястья обеих рук – всё болело!

– Правильно, полежи, дорогая, врач сказал, после лучше полежать, так ты вероятнее зачнёшь.

Ания нахмурилась при его словах и ответила:

– Если вы думаете, что при таком обращении ко мне, я смогу кого-то родить вам, то вы ошибаетесь. Бог не подарит вам детей, вот увидите… У вас их не будет…

– Да? – Он усмехнулся. – Я подожду пару лет, а потом разведусь с тобой как с бездетной, и остальные годы своей жизни ты проведёшь в монастыре.

Ты же так сильно хочешь вернуться под опеку Господа, я тебе это устрою. – Ания фыркнула в ответ, а барон Элвуд продолжил: – Если ты думаешь, что я скоро помру, а ты станешь молодой и богатой вдовой – ошибаешься. Мой покойный родитель дожил до преклонных лет, а сыновей у него было много. Так что…

– Да? И он рожал их до ваших лет?

– Последний ребёнок, дочь, родился у него в пятьдесят два года.

– А вы уверены, что он был отцом этого ребёнка?

Барон Элвуд сменился в лице, видно, Ания всё же задела его за живое.

Он медленно наклонился, приближая лицо к лицу баронессы, и ответил:

– Я-то уверен, моя сестра похожа на нас всех, а ты… Если я узнаю, что ты изменила мне, я убью его и тебя. Понятно?

– Я не изменяю вам. – Она смотрела на него снизу вверх, ненавидя его всеми фибрами души.

– Понятно? – Он повысил голос, не слыша её. Ания закрыла глаза и отвернулась лицом в раскрытую ладонь. – Я просто хочу, чтобы ты это знала.