Не отпускай моей руки

Мы тут, а за нами – армия! – Он довольно хмыкнул, не сводя взгляда с растерянного лица молодого пленного. – Кто-то как-то говорил, у графини есть сын твоего возраста… Хитрая лиса захотела спрятать дорогого сыночка в монастыре, да? Подождать, пока всё уляжется? Отвечай! – Барон повысил голос, а его серые глаза приобрели цвет стали.

Арольд покачнулся от громкого крика и моргнул несколько раз по-детски.

– Ты – сын графини Эйвин Орантской? Отвечай мне, щенок! Ну?! – Он кричал на Арольда, но тот продолжал молчать, чем вызывал ещё больший прилив злости и раздражения у допрашивающего барона.

А в это время сержант, который взял Арольда в плен, перетряхивал седельные сумки пленного. Скрупулёзно и дотошно он осматривал и прощупывал каждую вещь: запасную одежду, рубашки и бриджи, запас еды, кремень и кресало, запас трута, кошель с серебром…

– Господин! – Он нашёл то, что было спрятано от глаз посторонних: в запасном плаще в подкладке было зашито письмо аббату монастыря святого Эгберта.

Арольд услышал треск разрываемых ниток и обречённо закрыл глаза.

– Давай сюда! – Барон протянул руку с раскрытой ладонью.

Сержант отдал ему найденное письмо и принялся снова собирать вещи в мешок.

– Так-так… – Барон сорвал восковую печать и раскрыл небольшой свиток. – Я ещё думал, зачем мой духовник вбивал в меня все эти буквы и слова? Зачем мне это было нужно?

Он усмехнулся и принялся читать. Читал он про себя и читал долго. То ли с грамотой он так и не подружился, а только познакомился, то ли перечитывал это письмо раз двадцать, но все, кто ждал, уже устали ждать и начали задавать вопросы:

– Что там, милорд? Вы смогли прочесть? О чём там?

Барон свернул письмо и посмотрел в лицо Арольда долгим пристальным взглядом.

– Мы возвращаемся. Я должен доставить его лично к графу. Вот будет радости-то. – Посмотрел на своих людей с улыбкой. – Мы изловили важную птицу, ребята! Я был прав. Этот щенок – сынок графини Эйвин! Теперь стерва запоёт по-другому! Граф Годвин заставит её петь по-нашему, если ей дорога жизнь единственного сыночка.

Послышались возгласы одобрения. Все вокруг возбуждённо задвигались, потянулись к лошадям. Один Арольд угрюмо молчал, наблюдая за всеми.

Лучше бы он остался дома…

ГЛАВА 4

Руки ему развязали только поздно вечером, удивительно, как всё это время он умудрялся терпеть, ни разу не попросившись с коня справить нужду или попить воды.