Путешествуя с мёртвыми

Однако на пухлом запястье обнаружилась знакомая серебряная цепь.

Глава 3

– Было время, когда я сожалел о манерах, утраченных нынешним обществом.

Лидия задохнулась, как при пробуждении от холода или ушата ледяной воды. Бледный мужчина одной рукой вынул из ее судорожно сведенных пальцев самодельное оружие, а другой поднял на ноги. Сила пальцев, сомкнувшихся на локте Лидии, не оставляла сомнений в том, что их владелец может при желании пережать ее руку до кости. Решетка за его плечом была открыта, хотя она не уловила ни малейшего движения со стороны ниши.

И вот теперь он стоял перед ней в белом саване, стройный, надменный и безупречно вежливый. Невысокий. Его глаза располагались на одном уровне с ее глазами и мерцали бледной желтизной с коричневыми крапинками, какими обычно покрывается со временем сухая древесина.

Он прижал ее к каменной стене, а когда заговорил, свет керосиновой лампы блеснул на острых клыках.

– Однако с тех пор как законных королей изгнали во Францию, а взамен пригласили немецких еретиков с их колбасниками и вешателями, нет больше в этой стране ни манер, ни общества. – Гнева в его тихом голосе Лидия не услышала, лицо также оставалось бесстрастным, но хватка не ослабевала по-прежнему. Его руки были подобны мрамору – руки мертвеца. – Всегда считалось, – продолжил он, – что если женщина врывается в дом к спящему мужчине, то, стало быть, она в беде.

В беде был Джеймс. Позже Лидия осознала, что только поэтому и осмелилась прийти сюда. Ее давняя встреча с Исидро была тогда вызвана опасностью, одинаково грозившей им всем. Теперь же все складывалось иначе.

– Я должна была поговорить с вами. Я пришла сюда днем, так что другие не узнают…

Он отпустил ее руку, но лесенка была такой узкой, что они стояли почти вплотную друг к другу. Лидия отметила, что от тела Исидро не исходит ни тепла, ни запаха. В складках савана, правда, мерещился легкий запах старой крови.

Она поправила очки.

– Лорд Исидро… дон Симон… мне кажется, мой муж в опасности. Мне нужен ваш совет.

– Ваш муж, сударыня, получил все, что я мог дать ему. Мало того, я оставил его в живых… – Желто-зеленые глаза рассматривали ее отрешенно и холодно. Не кошачьи, но и не змеиные, эти глаза не могли принадлежать и человеку.