Так хочу быть рядом

И вот двадцать лет спустя эта привлекательная молодая девушка, высокая и темноволосая, с бледной кожей и блестящими серыми глазами, показалась ему неуловимо знакомой. Эмоции обрушились на него, как волна прибоя. Шок. Злость. Печаль. Сожаление. А потом еще и бушующая волна гнева.

Все это время, все эти годы Ева держала его ребенка в секрете? Однако беглый взгляд на нее показал, что она потрясена не меньше его. До глубины души. Она села на перила, белая, словно привидение, и дрожащая. И к сожалению, не отрицала слов незнакомки.

– Простите, я знаю, это, должно быть, огромный сюрприз для вас. Я это ожидала. Но я так хотела встретиться с вами обоими. Вот почему взялась за эту работу, как только услышала о встрече выпускников. Я была так взволнована, когда увидела список имен и поняла, что вы оба приедете.

Грифф потер виски. Может ли эта девушка действительно быть соединением его и Евы генов? Жизнью, которую они создали?

Тысяча вопросов потребовала ответов, но он не был готов выказать перед девушкой свое полное невежество и в данный момент ответить на ее слова.

– Как тебя зовут? – спросила Ева, сжимая пальцами перила, будто лишь они держали ее в вертикальном положении.

– Лайне. Это имя мне дали вы, ведь так? Лайне Элизабет?

Слезы засияли в глазах Евы, когда она печально и медленно кивнула.

– Да. – Она одним слогом ответила на главный вопрос Гриффа.

– Сейчас я Лайне Темплтон. Или Летти, для самых близких друзей, потому что мои инициалы Л.Э.Т. Люди, которые меня удочерили – Темплтоны, – живут в Брисбене.

– И они рассказали тебе обо мне? – Ева бросила испуганный взгляд на Гриффа. – О нас?

Лайне покачала головой:

– Нет, я не хотела их расстраивать, поэтому пошла в агентство по удочерению. Мне больше восемнадцати, так что я была вправе узнать имена моих родителей. – Ее взгляд был обращен на Гриффа. – Я изучаю юриспруденцию. Такое совпадение. Судя по тому, что я узнала из Интернета, вы – адвокат.

Гриффу казалось, будто он проглотил стекло. Он хотел проявить сочувствие по отношению к Еве, но оказался слишком занят собственными переживаниями.

Ева не должна была держать в тайне существование ребенка, его ребенка, нести это бремя в одиночку. Конечно, они были молоды, только что окончили школу, и оба лелеяли грандиозные карьерные амбиции, не планируя создавать семью. Он не был готов стать родителем, но его сильно задел отказ в возможности решить эту проблему самостоятельно, по крайней мере, принять хоть какое-то участие.