Ось зла

И вот наступивший свет подтвердил это. Над ними потолок, чёрный потолок. Но вот где стены? Направо, налево, назад власть бескрайней тьмы. Но впереди свет, фиолетовый свет, убегающий свет.

Но вот свет остановился. И они остановились. Вкопанные. Молча.

Манил ли свет? Приманивал ли загадкой, таинственной загадкой? Потому и не решились идти на него, вступить в него.

И вдруг показалось ему, всем показалось, что кто-то есть за спиной. Стоило ли обернуться?

Поступь, тихая поступь раздавалась за спиной. И стихла, навлекая тишину, зловещую тишину.

Стоило оглянуться. Потому оглянулись.

Тьма продолжала властвовать там, скрывая кого-то, чья тихая поступь растворилась в тишине, гнетущей тишине. Кто ты?

Тихий свет, наконец-то, стал пробиваться и в этой стороне, но остановился тускло, рассеивающее, оставляя тьму, в которой растворён кто-то.

Он здесь. Он не из них. Потому они встали обернувшись. Какая там весёлость, которую смахнуло лёгким пёрышком на ветру. Встали вкопанные. Как смиренные ягнята на заклание.

Ситуация наслаждалась чарующей игрой неизвестности будущего. Таинственного будущего.

Из тьмы к свету пробивался контур неизвестного, владельца той поступи, что следовала, преследовала позади, до того, как обернулись.

Вот оно – начало кульминации!

Контур приближался. Он выходил из темноты, из тьмы уверенно, как может быть уверенным тот, кто владеет ситуацией таким вот чёрным демоном вечной ночи.

То был ли грозный миг всепожирающей истины?

Он остановился перед ними. Он встал. Другой лик. Другой взор. Иная острота. То был ли взор чудовища? Ибо всё, что есть иное, и есть из этого разряда.

Менялась цветность глаз от тусклоты мерцающего отсвета мутной блеклости белков холодного инея, от придыхания смерти до яркости, до яркости подсвеченной. Посреди чернота, глубинная чернота зрачков, дающая связь неведомого мира неведомых глубин мозга, иного мозга иной созерцающей истины с миром, в котором застыло время.

Им, застывшим в оцепенении он указывал направо ли, налево ли туда, где немного забрезжил свет, свет мириад галактик.

Было ли это велением чужой субстанции, в котором не зиждется, властвует разум, иной разум, когда они в порыве едином бежали, побежали туда, где открылся мир, знакомый ли мир.

На краю бездны ли, не бездны ждал дисколёт, их дисколёт.