Железноцвет

– Закрой уши, открой рот, – говорю я.

Прежде, чем Зоя успевает задать очевидный вопрос, панцирь клеща разлетается в фонтане гноя и венозной крови. На простыню из панциря выскакивает нечто среднее между сороконожкой и ракоскорпионом. Стремительное и ужасное, оно движется с огромной скоростью и безо всякой симметрии – то боком, то задом; клешни, щитки, глаза и зубы слились в смертельном броске. Прежде, чем оно добирается до края матраса, моя пуля настигает его, превратив тварь в серые брызги. Звон, никогда толком не пропадающий, с полной силой вторгается в мои уши.

Я опускаю “Шестопер”. Аромат пороховой гари разбавляет баночный смрад. Этажом ниже кто-то яростно колотит по батарее.

– Елки-палки, – говорит Зоя. – Вот так так!

– Посиди с ним, я вернусь, – говорю я, направляясь в прихожую.

– Жди меня и я вернусь, всем смертям на зло… – мелодично тянет Зоя, склоняясь над Аркадием.

В прихожей я беру вещмешок и собираюсь уже вернуться в спальню, когда мой взгляд цепляется за куртку Аркадия. Она по-прежнему висит на напольном зеркале, но теперь мне видно – что-то выглядывает из ее внутреннего кармана.

Водрузив вещмешок на табурет, я залезаю рукой под полу и извлекаю наружу содержимое кармана. В моих руках оказался бумажный пакет, запечатанный такими печатями, каких в деканате не найдешь. Пакет насквозь пропитался бурым, печати словно бы скреплены кровью. Я обнаруживаю, что сзади пакет порвался, и наружу торчит сложенный лист бумаги. Выглянув на всякий случай в гостиную, я вынимаю этот лист и погружаюсь в чтение.

Письмо основательно слиплось – не разорвав, не раскроешь. Единственное, что не тронула кровь – это хозяйскую, размашистую роспись и адмиралтейскую печать. Подписано: Адмирал Романов, Главнокомандующий ВМФ. Выше – только звезды. Елки-палки, во что же ты ввязался, Аркаша?

Насколько получается, я раскрываю письмо. Понять, кому адресована весточка – сложно; несведущему вовсе не разобрать ее канцелярщины. Но одна строчка немедленно привлекает мое внимание:

…В СРОЧНОМ ПРОЯД… ЩЕСТВИТЬ… ЗАДЕР… НИЕ… АВА ЛЕВЧЕНКО…

Левченко? Он-то здесь причем? Зачем он Санкт-Петербургу? Откуда в Адмиралтействе вообще знают о его существовании?

– Петь, поди сюда! – зовет Зоя.

От неожиданности, я едва не роняю письмо.

– Погоди, – отзываюсь я. Будь у меня хоть час, разобрал бы может все это! Ну да хоть бы и разобрал, впрочем. В том, что можно разглядеть, в основном воспевается авторитет Аркадия Леонова, еще идут намеки на какой-то сеанс связи.