Железноцвет

– Сколько?

– Двадцать миллилитров примерно.

Забрав кровь, она передает шприц мне. Удерживая клеща одной рукой, я второй вставляю иглу в одно из его отверстий и выжимаю поршень. Потом кладу клеща обратно.

– Теперь чего?

– Теперь ждем.

Но долго ждать не приходится. В течении минуты клещ наливается жаром – так сильно, что от потной простыни начинает идти пар. Белесые “макароны” розовеют и начинают медленно шевелиться. Завороженная мерзким зрелищем, Зоя подбирается вплотную ко мне.

– Сейчас будет жарко, – говорю я, и вынимаю сигарету из Зоиных губ.

Прицелившись, я вставляю сигарету в самую крупную из дыр в панцире. Немедленно, спальню заполняет вонь паленой плоти. Клещ приходит в движение. “Макароны” раздвигаются зонтиком, открывая вид на сердцевину клеща. Наружу из мясных складок высовывается костяной агрегат, одновременно напоминающий и клюв, и жвалы. Высунувшись, он начинает громко щелкать – если закроешь глаза, кажется, что это человек клацает зубами.

– Расстегни ему сорочку, – командую я.

 – Живо!

Пока Зоя выполняет приказ, я примериваюсь, а потом хватаю клеща обеими руками за панцирь и поднимаю на уровень груди. Клещу такое приходится не по нраву. Его щупальца начинают полоскать по воздуху; клюв щелкает очередями, ища цель.

– Отойди, отойди в сторону!

Зоя отскакивает, и я оказываюсь рядом с Аркадием. За мгновение до того, как я опускаю клеща на его грудь, одно из щупалец вцепляется в мою ладонь загнутыми коготками. Я выхватываю мультиинструмент и применяю на клеще заточенные плоскогубцы.

Потеряв щупальце, клещ сосредотачивает внимание на брате.

– Фууу, ну и поебень! – говорит Зоя. – Никогда бы не подумала, что… – добавляет она, но потом обрывает себя на полуслове. Я извлекаю по-прежнему извивающееся щупальце из своей ладони, наблюдая за работой клеща.

Издавая свинячье хрюканье и чавканье, клещ вгрызается в грудь Аркадия. Брат стонет и шевелит пальцами, но остановить клеща он не в силах. Щупальца впились в его пожелтевшую кожу, и видно, как вокруг раны вены Аркадия вздулись, наполняясь темным.

Как только его более-менее перестает лихорадить, я беру одну из пуповин сращивателя и вставляю его жалом в самую крупную из дыр в панцире клеща. Еще пару минут после этого, клещ продолжает свою остервенелую работу. Его панцирь быстро теряет цвет. Погрузившись в грудь примерно на треть, он сбавляет обороты; на панцире появляются трещины. Еще несколько секунд – и клещ полностью замирает, перестав подавать признаки жизни.