Мы, марсиане

– Какие пеликаны? – удивился Питер. – Они уже как двести лет назад вымерли.

– Правда?

Кемель ещё несколько минут постоял среди бесконечных мусорных грядок, по колено в гнойном иле, а потом зашагал назад.

– Пит?

– Да.

– Кажется, ты хотел купить мне костюм?

Любовь

– И забирайте ваши сандали к чёртовой матери! – Эрлик с детской обидой снял с себя крылатый дар Неба и выкинул вниз. Тенгри уныло поглядывал им вслед, провожая вплоть до облаков.

– Ну и чего ты этим добился? – скривил лицо Тенгри.

 – Что ты мне хотел доказать?

– А то, что надоело! Понимаешь? На-до-е-ло! Сидеть в этом паршивом подземелье и смотреть, как насильники, убийцы и богохульники катают без конца гранитные глыбы, гоняя моего голодного пса из угла в угол! Смотреть, как былые развратники заигрывают с моей женой и подозрительно косятся на детей! Ты думаешь, мне нравится давиться обглоданными костями проклятых иноверцев? Хватит. Лучше глотать лягушек, чем пережёванный на тысячу раз костный мозг!

Перед ними появилась ступенчатая дорожка, уводившая далеко в голубую высь.

– Так ты со мной? – протянул руку Тенгри и кивнул Умай. Та смело подошла к мрачному гиганту и обняла его за широкие плечи.

– Пойдём. Ты давно с нами не был.

Эрлик слегка засомневался, чуть ли не размяк, но через мгновение его лицо приняло обличающий вид.

– Который уже раз вы меня подкупаете? Нет!

Тенгри виновато почесал затылок и повёл Умай прочь.

– Ничего не поделаешь, – вздохнул он.

 – Любовь.

– Любовь, – с сожалением повторила жена.

Эрлик в ответ лишь широко усмехнулся и просто спрыгнул на грешную землю.

То было неописуемое чувство! Ради этого бог был готов не только претерпеть все невзгоды долгого перелёта, все мучения и тревогу, которые доставляла его видавшая виды жизнь, но и забыть всех своих близких, которые пытались оторвать от самого прекрасного, что когда-либо может встретиться на пути. Впрочем, как можно копаться в своей душе, когда вокруг находится такое!?

Огромный, широколиственный лес по-хозяйски раскинулся до самого горизонта.

Его безмерные просторы завораживали, мутили рассудок зелёной девственностью и мрачной дикостью; его приглушённые голоса манили к себе, обещая подарить бешеные схватки с невиданными зверьми; его неспокойное дыхание каждого листочка, каждого живого существа веяло неясными приключениями, смутными фантазиями, безмолвными сомнениями.