Тайна Царскосельского дворца

– Но Адеркас можно выслать немедленно, если ты твердо убежден в ее виновности.

– А вы ведь не убеждены? Вы думаете, что глупенькая и ничтожная девочка сама, одна могла додуматься и до того тона, каким она сейчас говорила с вами, и до той самостоятельности, какой дышал этот тон? Всему этому научиться надо, и научиться не иначе как у выходцев и представителей такой страны, как Швейцария, где все равны и где идея о власти считается отсталой и глупой идеей.

– Так вышли же ее!.. Боже мой!.. Вышли сегодня же!

– Нет, это было бы глупо, а глупостей я лично и самостоятельно никогда не делаю!.

. Это вам должно быть хорошо известно! – дерзко ответил временщик. – Пусть она пробудет еще несколько дней… Часами зла целых лет не исправишь и не увеличишь!.. На это опять-таки нужны годы. Я вышлю наставницу и пособницу вашей племянницы в такую минуту, когда и она сама, и ее почтенная воспитанница менее всего будут ожидать этого, а до тех пор я приму меры к тому, чтобы неукоснительно знать не только каждый их шаг и каждое произнесенное ими слово, но и сами мысли, одушевляющие их.

– Спасибо тебе, Эрнест! – тихо проговорила императрица, в порыве вернувшейся нежности называя старого фаворита прежним уменьшительным именем. – Спасибо тебе!.. Ты один до последней минуты остаешься моим верным и деятельным помощником, ты один оберегаешь мой покой! А теперь ступай! Ты тоже устал от этой тяжелой сцены… Кто бы мог подумать? Боже мой!.. Кто бы мог подумать?!

– Каждый разумный человек мог и должен был и подумать, и ожидать такой сцены и такой развязки, – непочтительно заметил фаворит, разгневанный тем неожиданным оборотом, какой приняла беседа императрицы с непокорной племянницей.

Уходя, он почти машинально поднес к губам протянутую ему руку императрицы. В только что произошедшем он видел явное нарушение своего обычного авторитета, а с таким нарушением он мирился нелегко.

– Мимоходом пошли ко мне Юшкову! – крикнула вслед ему императрица. – Или лучше сам скажи ей, чтобы она послала ко мне принцессу Анну.

– Не советую! – холодно заметил Бирон. – Заранее говорю, что ваша беседа с нею ни к чему не приведет! Умели распустить ее, умейте пожинать и плоды этой распущенности. Теперь уж дела не поправить.

– А не поправлю, так назад ее отошлю туда, откуда я взяла ее!

– Она сама только что просила вас об этом! Ведь она по своей глупости пресерьезно воображает, что этот проходимец Линар без ума влюблен в нее и ни на кого в мире не променяет ее.