Нина. Книга 3. Среди монстров

Так друзья не поступают, – Нина покачала головой и зацокала, ухмыляясь.

– Зачем ты так? – не понимал Роберт.

Он был печально удивлен тем, что только что Нина хотела, чтобы он любил ее, а секунду спустя корит за самую большую ошибку, тяжелым валуном, оседающим на его душе. Уже три десятилетия он корит себя за содеянное и набирается храбрости признаться во всем Эрику. А Нина так безжалостно давит на эту язву!

– Ты когда-нибудь расскажешь Эрику о своем предательстве? – продолжала Нина. – Уверена, он тебя простит, ведь прошло столько лет.

Нина откровенно наслаждалась тем недоумением, что читалось на его лице.

– А может и не простит. Ведь в той потасовке он защитил тебя, а ты проколол ему печень, и еще целый месяц он боролся за свою жизнь, и в итоге застрял в тюрьме на полгода больше, чем ты. Ведь это был ты, Роберт. Ты почти убил Эрика Манна своими руками!

Роберт едва верил ушам. Он уже давно осведомлен о том, что Нина знает его великий грех, но тогда на балконе она поклялась оставить его в тайне, и до этого момента она прекрасно справлялась со своим обещанием! И вдруг сейчас из тихони Нина превратилась в дьяволицу, готовую крушить людские жизни.

– Но нам это нравится, Роберт, – продолжала Нина.

– Нам? – не понял Роберт.

– Да, нам. Мы любим истории о том, как человек делает выбор в пользу своей выгоды, даже если этот выбор подвергнет самого любимого человека неимоверным страданиям.

Роберт вскочил так резко, что табурет отлетел в сторону.

– Ты не Нина! – наконец, сообразил он.

Нина поднесла палец к губам.

– Ш-ш-ш-ш-ш… Нина спит. Нина очень устала. Вы измучили ее бесконечными поисками ответов, – тихо говорило нечто из глубины Нининого тела.

Роберт не мог поверить, что, наконец, столкнулся лицом к лицу с теми, кого Нина боялась больше всего на свете, с тем, о ком Эрик рассказывал, как об источнике ее болезни. Но как бы Роберт ни приглядывался, как бы ни пытался найти хоть малейший физический признак Их проявления, он все больше понимал, что это невозможно. Нина – не какой-нибудь оборотень или суккуб, превращающийся в человека днем, и в чудовище – по ночам.