Город и люди в нём

Прошло ещё какое-то время в молчаливом раздумьях, без новых идей. Почувствовав запах с кухни, Пятый отошёл проверить готовность. Минута, и из комнаты уже доносились возмущённые выкрики.

– …поддадимся сейчас! Что они потребуют в следующий раз..? – Катя.

– Ты знала на что шла. Сейчас уже поздно дёргаться. – Артур.

– Не нужно лесть в петлю. – Женя, возмущённо. – Может Готфрид намутит нам сделку? – обнадёжено.

– С ними сделок нет, только… – осёкшись, заметив движение на кухне, Готфрит отрывисто цикнул, и все замолчали.

Выйдя в общую комнату, коротко оглядев собравшихся и не пересёкшись не с одним из них взглядом, Пятый поставил на стол тарелку с закусками и сел на своё место.

– Мы решили. – первой не выдержав молчания. – Мы будем звать тебя, Ханг.

– Это значит, склон холма. – уточнил Женя. – Как бы, до падения. Когда ещё нечего не решено.

– А как вы получили свои имена?

– Чувак открыл газету, и назвал меня первым попавшимся именем. – Евгений, тоном, в котором не удалось понять шутит или говорит правду.

 – Ему, отдали имя в наследство. – указав на Артура.

– Моё значит, бог и добрый.

Ханг обернулся к Кате, но там молчала.

– И так, что там с праздничным ужином? – Женя, когда молчанье затянулось.

– А что с праздничным пойлом? – Артур, глядя на вопрошавшего.

– В запасах нечего нет. – спрятав взгляд. – Я всё обшарил.

– Сам всё выпил, а теперь жалуешься! У Стрелков спрашивал? Нет? Дак чего ты сидишь.

– А?

– Ааа. – передразнив. – Потом с ними сочтёмся.

Обещай что хочешь, но бухло добудь!

Сменив кружку тарелкой так, чтобы скрыть смазанный узор на столе, Артур сместился в сторону, прижимаясь плечом к соседу, принимавшему гружёный поднос. Два главных блюда, каждый со своим соусом, и четыре вида закусок, нарезанных сложным узором. Привыкшие есть из кастрюль, изумлённые тем, сколько всего удалось приготовить из казалось-бы скудных запасов, домочадцы не услышали просьб подождать. Вернувшись всего через пятнадцать минут, Евгений застал лишь скромные остатки былой роскоши, а потому, справедливо обидевшись, принялся надираться в одну глотку.

Когда же ему подали бутерброды с салом, сравнив их с тем, остатки чего ему не достались, воспринял это как оскорбления. Не позднее чем через пол часа, не особо утруждаясь борьбой с сильно захмелевшим на голодный желудок, Артур отобрал недопитое. Оказавшаяся опорожнённой едва ли на треть, бутылка сделала короткий круг наполнив разномастную тару.

– …тогда тост.