Завещание 2. Регина

И папа это прекрасно понимал. Ладно, поживем – увидим.

* * *

Когда машина остановилась у моего дома, папа подниматься не захотел. Он высадил меня у подъезда. А я, по понятным причинам, настаивать не стала. Он обнял меня на прощание и сказал, чтобы я обязательно позвонила ему, когда соберусь обратно – он проводит меня. Даже если мама будет против. На том мы и распрощались.

У мамы ноги подкосились, когда она открыла дверь и увидела меня. Но это было от радости. После минутного замешательства, она крепко обняла меня и сказала:

– Я как чувствовала, что у меня сегодня будут гости.

Только что шарлотку в духовку поставила, – и помедлив, добавила: – Твою любимую.

А потом был чай с пирогом на кухне, море объятий и долгих разговоров. Я рассказывала о том, как живу в Москве, что мне все очень нравится. Рассказала о Машке, о том, какая она сумасбродная. Рассказала маме и последние новости об Илье. Она была в курсе моих отношений. Первый человек, с которым мне хотелось поделиться всем на свете, как всегда, была моя мама.

К тому же, перед отъездом в Москву я обещала ей, что буду звонить, как можно чаще. И я звонила, рассказывая обо всем.

Конечно же, когда Илья тогда, в самый первый день, подсел к нам за столик и заявил о своих чувствах, тем же вечером я позвонила мане и рассказала эту историю, как первый смешной случай из моего студенчества. Она разделила мое мнение, что правдой подобное утверждение быть не может. Она никогда меня не осуждала или отговаривала от чего-то. Наоборот, ее гиперопека переросла в полную свободу действий.

Она как-то резко их простой мамы переквалифицировалась в друга, с которым всегда можно обо всем поговорить без утайки и получить совет, которому можно последовать. Или проигнорировать. Мама не настаивала. И я ее не узнавала, но меня такое положение вещей несказанно радовало.

По поникшему настроению мама сразу определила, что что-то не так. И я не стала скрывать от нее правду. Рассказала о своей проблеме. Вернее, о проблеме с Ильей.

И о своих мысленных метаниях из крайности в крайность.

Мама слушала молча. То бледнела, то краснела, но стойко молчала до самого конца моего рассказа. А потом, когда и недопитый чай остыл в очередной кружке, и кусок вкуснейшей шарлотки в горло уже не лез, она сказала:

– Ты уверена, что это именно тот мужчина, который тебе нужен?

– Я не знаю, мама, – честно призналась я. – Он мне нравится. И даже очень. Говорит, что любит. А я… Даже не знаю, как сказать.