Я тебя не отпускаю

– Какая нетерпеливая, – усмехается куда-то в мои волосы.

– Всего лишь хочу поскорее избавиться от позорной сделки.

– Врёшь.

– И зачем ты выключил свет?!

Мои глаза достаточно хорошо привыкли к темноте, чтобы увидеть силуэты мебели и не споткнуться, пройдясь по номеру. Но темнота не позволяет мне рассмотреть лицо Рината.

Насколько позволяют судить тактильные ощущения, его лицо почти такое же, как я помню.

В одном месте пальцы чиркают по шраму под левым глазом. Довольно глубокий шрам, но на этом изъяны закончились.

Я проникаю пальцами под рубашку, но здесь Ринат перехватывает мои руки.

– Достаточно прелюдий. Ложись на кровать.

– Где же она?

Делаю вид, будто плохо ориентируюсь в пространстве.

Ринат крепко хватает меня за руку, безошибочно направляет к огромной двуспальной кровати и толкает, заставляя упасть на мягкое покрывало спиной вперёд.

– Открой шторы! – прошу я.

– Хочешь при свете?

– А ты полюбил темноту? – парирую я. – Ринат, которого я знаю, не стеснялся заниматься сексом при свете.

– Хочу дольше сохранить интригу.

– Ты уже использовал все, до единой попытки удивить меня.

В ответ Ринат лишь улыбается. Я завожу руки за его шею и притягиваю к себе для поцелуя. Он подаётся и начинает целовать меня активно.

Воспользовавшись мигом, я резко выбрасываю руку вперёд и дотягиваюсь до кнопки выключателя ночника.

Мягкий, желтоватый свет рассеивает тьму.

– Твою мать… – злится Ринат.

Он недоволен, что я перехитрила его. Бывший муж приподнимается надо мной.

Я жадно разглядываю его лицо. Шрам, который нащупали мои пальцы, смотрится больше и глубже, чем я подумала изначально. Он тянется почти через всё лицо и придаёт лицу бывшего мужа ещё более жёсткое выражение.

Ринат всё так же коротко стрижётся.

Излом морщин на лбу и возле глаз стал глубже, чем я помню, но губы – выразительнее. Или я просто скучаю по его поцелуям?!

– Ну что, довольна осмотром?!

– Я недовольна теми обстоятельствами, при которых ты решил со мной встретиться.

– Не нравятся причины?

– Нет.

– Думаешь, мне нравится, что моя Феечка лежит под стариком и даёт ему себя трахать? – внезапно срывается на злобный рык.

– Противно?

– До дрожи.

– Тогда слезь с меня и не трогай.

– Ещё чего. С омерзением как-нибудь справлюсь.

– Наверное, у тебя от омерзения на меня так стоит, что брюки трещат.

– Я рад, что ты оценила фронт работ. Стала колючей…

– Жизнь заставила.

– Ты сама сделала этот выбор.