Я тебя не отпускаю

Ты плюнула мне в душу и выбрала другого мужчину. А я… не люблю отступать.

Он признаётся как будто сам себе, не забывая катать между пальцами затвердевшие соски. От этих движения моя воля плавится, как воск на жаре. Тело становится податливым, а внизу живота собирается горячее, влажное возбуждение.

– Значит, всё дело в твоём непомерном эго? Не любишь проигрывать?

Мой голос звучит иначе. Ниже и чуть более хрипло.

– Хочу поиграть в тебя. И на этот раз я не проиграю.

Крупные, сильные пальцы Рината оттягивают трусики и накрывают узелок клитора умелым жестом.

– Кажется, старый муж тебя совсем не трахает. Ты уже течёшь. Скучаешь по нормальному сексу?

Его пальцы надавливают на клитор, обводят бугорок по кругу и растирают шершавыми подушечками. Не выдержав, я начинаю стонать, стыдясь того, как громко и пошло звучит мой голос.

– Не скучаю! Желаю, чтобы ты пропал, и на этот раз навсегда!

– Какое горячее приветствие! И я сейчас не о твоих словах…

Я дрожу над его рукой, чувствуя, как много влаги на моих складках.

– У меня большие планы на тебя, Варя-Варечка…

Бывший муж стягивает с меня трусики и неожиданно дотрагивается до моих ягодиц, раздвигая их. Он дотрагивается до запретного, нажимая на тугое колечко.

Я начинаю гореть от стыда. Но тело пронизывает мучительной судорогой предвкушения.

– Я побываю всюду.

Его обещание проносится по коже торнадо чувственных мурашек.

О боже… Боже…

– Я слышу, как ты краснеешь, Феечка.

– Это невозможно! – мотаю головой.

– Но я слишком хорошо знаю тебя.

Ринат разворачивает меня к себе лицом и придерживает за талию. Его лица не видно в полной темноте.

– Потрогай меня, если хочется.

Осмелев, я поднимаю руки на рельефную грудь. Ох, она такая твёрдая и горячая, как будто его мускулы сделаны из камня.

Я уже забыла, какой Риант высокий и сильный.

Горячее мужское дыхание касается моей шеи.

Его прикосновения будят во мне что-то порочное и запретное.

Мои пальцы чувствуют, что Ринат изменился. Хочется заново изучить его тело по миллиметру.

Но бывший муж не позволяет себя раздеть.

Чёрт…

Я на самом деле жажду его раздеть и понимаю это, когда начинаю остервенело воевать с пуговицами на мужской рубашке.