Плохие парни оставляют раны

Хотя о чём нам ещё говорить?

Успеваю сделать всего пару шагов к двери подъезда, как одновременно слышу два голоса, зовущих меня по имени.

Оборачиваюсь, сначала замечая Ника. Он вышел из машины и стоит с водительской стороны, положив одну руку на приоткрытую дверь. И почти сразу вижу джип отца, а потом и его самого. Он переводит прищуренный взгляд с Ника на меня и обратно. Разглядывает его пристально. Отец даже делает шаг в его сторону, и в этот момент мне становится страшно. Он не просто зол: дышит глубоко, а его пальцы то сжимаются, то разжимаются.

Мне кажется, ещё мгновение и он набросится на Ника с кулаками.

– Папа! – громко зову его.

Он вздрагивает, словно мой голос возвращает его к реальности. К моему огромному облегчению, бросив на Ника последний взгляд, идёт в мою сторону. Схватив меня за локоть, молча затаскивает сначала в подъезд, потом в лифт. Мне больно, второй рукой я пытаюсь расцепить его пальцы, но безуспешно.

Открыв дверь в квартиру своим ключом, отец с такой силой вталкивает меня в прихожую, что мне с большим трудом удаётся удержаться на ногах.

Не обращая на меня внимания, не разувшись, идёт в ванную. Он включает воду в раковине и начинает плескать себе в лицо, видимо, пытаясь успокоиться. Таким злым я не видела его ни разу. Топчусь у порога, не зная, как вести себя с ним. Умывшись, он вытирается, и по-прежнему, игнорируя меня, проходит в гостиную. Через несколько секунд слышу, как открывается дверца бара, как звенят бутылки.

Я успеваю снять с себя верхнюю одежду и переобуться в домашние тапочки, когда отец появляется на пороге гостиной со стаканом виски в руке.

Он сверлит меня тяжёлым взглядом, делает глоток, а потом презрительно выплёвывает:

– Если ты хотела быть похожей на шлюху, то поздравляю, ты выглядишь как шлюха.

Обидно. Я не стала бы спорить с ним, если бы он начал выговаривать мне из-за обмана насчёт вечеринки. Попробовала бы объяснить, как получила четвёрку. Но обзывать меня шлюхой? Это слишком даже для него.

– В моём внешнем виде нет ничего вызывающего, – стараясь сохранить спокойствие, отвечаю я.

И это так. На мне простая чёрная кофточка, открывающая плечи, и расклёшенная юбка, вполне приличной длины. На лице нет ни грамма косметики!

– Со стороны виднее, знаешь ли, – недобро усмехнувшись, продолжает гнуть свою линию отец. – И дело не только в твоём внешнем виде. Где ты шароёбилась всю ночь? Трахалась с этим сучёнышем, что привёз тебя? – На последнем вопросе он повышает голос, делая шаг ко мне.