Лорд и леди Шервуда. Том 1

Напротив, в его памяти оживало другое видение: Марианна, закутанная в неприметную серую накидку, в капюшоне, опущенном до самых глаз, стараясь не привлекать к себе внимания, выскальзывает из шатра, на котором развевается флажок с гербом Гисборна. Гай провожал Марианну и на прощание поцеловал ее в лоб.

Что она делала в его шатре, почему отправилась к нему одна? Неужели она действительно считает Гая своим другом, упорно не веря рассказам о его делах, которые передаются из уст в уста по всем Средним землям? Или Гай ведет себя с ней таким образом, чтобы она ни в коем случае не поверила молве? Несомненно, если он стремится завладеть сердцем Марианны, то никогда не допустит, чтобы ей хоть в малости приоткрылся его истинный облик! Значит, Марианна видит в нем обаятельного и умного собеседника, искусного воина и галантного рыцаря.

В том, что Гай неравнодушен к Марианне, Робин не сомневался. Достаточно вспомнить, как он расцвел, едва Марианна к нему обратилась, с какой готовностью предложил ей руку, мгновенно забыв о подозрениях, вспыхнувших при виде седого лучника.

Когда же она положила свою руку поверх его руки, на лице Гая отразилось чувство, подобное не обычной страсти, нет, – благоговению! Гай не просто влюблен в нее: он боготворит Марианну.

А что если и сама Марианна склоняется к мысли отдать Гаю свою руку и сердце? Ведь он старается проводить с ней как можно больше времени, а Робин такой возможности лишен. Натуру Гая он познал на собственном опыте, и это знание заставляло Робина испытывать почти страх за будущее Марианны.

Ей даже не надо будет совершать ничего особенного, чтобы вызвать неудовольствие Гая. Довольно, чтобы она оставалась собой, и зло, которое неизменно одерживает верх над проблесками света в душе Гая, однажды обрушится на Марианну со всей беспощадностью.

Нет! Перебирая в памяти все, что он узнал о Марианне сам или со слов других людей, возвращаясь к словам, которые она ему сказала на турнире, Робин едва заметно качнул головой. Она не пойдет с Гаем под венец по доброй воле.

Но, с другой стороны, когда Гая интересовала чья-то воля, кроме собственной?

Эти и подобные размышления не оставляли Робина всю дорогу из Ноттингема в Шервуд, то приводя его в дурное расположение духа, то возвращая в радостное.

В то же самое время Статли с интересом наблюдал за сменой выражений на лице Робина, который иной раз настолько глубоко погружался в раздумья, что забывал обо всем, не слыша разговоров и шуток друзей.