Прости за (не) любовь

– Как? – воскликнула я так же на английском, – а разве мы не будем ждать остальных?

– У нас расписание, мадам, – нервно бросил он в ответ, – У меня сегодня не единственный вылет на острова.

Вздохнула, ещё раз проверила ремень безопасности и настроилась на полёт. Кукурузник никогда не внушал мне особого доверия, поэтому сейчас я слегка нервничала.

– А как долго нам лететь? – двигатели шумели так, что мне пришлось практически кричать.

Кажется, пилот меня не услышал. Или сделал вид, что не слышит.

Тем временем наше мини-судно готовилось к взлёту. Задержала дыхание – пара секунд и шасси, слегка дрогнув, оторвалось от взлётной полосы.

Летели мы не очень высоко, поэтому разглядеть невероятную красоту этих мест не составляло труда. Правда, немного раздражал ноющий звук двигателей, поэтому я полностью сосредоточилась на океане и подсчётом мелких островков.

Четверть часа спустя самолёт неожиданно начало потряхивать. Тряска машины на ухабистой дороге ничто по сравнению со скачками старого самолёта посреди океана.

Однако тряска не прекращалась. Наоборот: как только самолёт попал в густое грозовое облако, возникшее словно из ниоткуда, сиденье подо мной буквально завибрировало. За окном мне почудились (или нет?!) вспышки молнии.

– Спокойствие, только спокойствие, – я старалась дышать как можно глубже, чтобы окончательно не запаниковать.

Послышался грохот: огромная молния ударила в паре метров от крыла. Я почувствовала, что сердце моё на мгновение остановилось… Онемев от ужаса, словно в замедленной съёмке наблюдала за стремительно развивающейся трагедией.

Самолёт тряхнуло так, что я ударилась головой о невысокий потолок. Свет в кабине замигал, а потом и вовсе погас.

От страха прикусила язык.

Пилот изо всех сил пытался выровнять судно. Однако все его попытки были тщетны. Самолёт будто сошел с ума.

Вцепившись ногтями в соседнее кресло, я, замерев и дыша через раз, наблюдала, как молнии одна за другой бьют вокруг кукурузника. В грозовом полутёмном облаке без работающего света это был тот ещё ужас. Я молилась, чтобы мы как можно скорее выбрались из этого ада.

Неожиданный грохот и запах палёной проводки лишил меня последней надежды.