Алая нить судьбы

А ежели и найдёт замену, так неизвестно, что за типчик попадётся.

Ирина чувствовала, что теряет нить разговора: её рывками тянуло в небытие, где не было боли и мучительных воспоминаний. Так и уснула.

А конюх – Сошка Виляй – посмотрел на соседа с некоторой тревогой, и вслух сказал:

– И в чём только душа держится: кожа да кости. Вона несильно толкнули, а чуть ли не весь дух вышибли. Эх!

Мужичок достал из кармана недавно изъятую у «мертвеца» монетку, да и вернул хозяину.

– Очухается малец, так и понадобится на всякие травки-муравки.

Сошка кряхтя переполз в свой угол и завалился на груду старого тряпья, моментально проваливаясь в сон.

Ирина проснулась резко, словно вынырнула из толщи воды. Сердце зашлось в бешеном ритме, но девушка размеренно, на счет, подышала, унимая частоту.

Теперь у неё была возможность разглядеть место, которое ей приснилось прошлой ночью. И рассматривая дощатый, с дырками и трещинами пол, стены в потёках грязи, не застеклённое окошко, размером с советскую форточку, Ира поняла одну простую вещь – либо всё это настоящее, либо очень реалистичный кошмар.

По крайней мере тупая, саднящая боль в затылке и грудной клетке были пугающе реалистичны. Она без прострелов во всём теле и пальцем пошевелить не могла.

Оттого, уставившись в страшно грязный потолок, задумалась.

Итак: она в какой-то хибаре два на три метра, вонючей, загаженной и сама не в лучшем состоянии.

А где Егор? Его держат в соседнем помещении?

Вопросы. Одни вопросы и ни одного ответа.

Ирина почувствовала, что устала и решила немного поспать. Всё же сон лечит, а ей просто необходимо поскорее прийти в себя, чтобы разобраться со всем происходящим.

Следующее пробуждение было столь же мерзким, как и предыдущие. Если судить по теням в мелком окошке, то проспала она весь день и уже наступил вечер.

– Надоел навоз и мухи навозные – вот у меня где, – голос Ирина узнала сразу, и даже имя всплыло само собой – Сошка, угораздило же родителей так назвать ребёнка.

– Элька, как ты? – над ней склонился новый знакомец, обволакивая неприятными запахами свежего навоза.

– Худо… мне, – разлепив губы, вытолкнула из себя Ира.