Алая нить судьбы

Он установил ее на соседний круг, дождался пока жир растопится и высыпал туда нарезанные овощи.

В прошлой своей жизни он бы ни за что не использовал этот остаток, но здесь и сейчас выбирать не приходилось – ни смальца, ни масла, ни жира у них не было.

Сам он вряд ли бы нашел их запасы – деньги явно не валялись где попало, а девочка должна была знать место хранения.

И верно – Элис принесла из ее, тетушкиной комнаты, небольшой потёртый кожаный кошель – знатно потрёпанный, с полинявшей вышивкой, утратившей былые цвета, и высыпала на свободный от продуктов участок стола все монеты, развязав худую шнуровку.

Судя по количеству монет, богатством тут и не пахло. Две серебряные монеты поменьше, и десяток медных – вот и весь их запас.

– Жан, ну-ка подскажи мне, на что хватит этих денег? – Голос Егора снова принял менторский тон, будто он проверял рафа Жана дю Лейт ван Аньерского на уроке по экономике, которой обязательно обучали всех отпрысков высочайших родов для умения преумножить их вложения и состояние, а не пытался разузнать сколько и что стоит в этом мире.

Подросток тяжко вздохнул и зыркнул из-под отросшей черной челки на странно ведущую себя тетушку. И готовила она сегодня как-то не так, и придирчива была без меры и спрашивала то, что знают даже дети. Но ответил.

– На одну медьку мы можем купить, – тут он вскинул просящие глаза, – мяса. Можно мы в этот раз купим мяска, тетушка? Мы его так давно не ели…

У Егора сжалось сердце. Как можно морить голодом детей? И Элис, и Жан смотрели так просительно, что он просто не смог им отказать.

– Обязательно! Сегодня же купим! – и улыбнулся ободряюще. Дети не должны говорить «если переживем зиму». Даже если они чужие, рафы-графы, чумазые или черненькие.

Наконец-то, Егор почувствовал гнев. На судьбу-злодейку, на невидимого мага, на обстоятельства. Не злость, которая разрушала, а настоящий гнев, который всегда помогал ему мобилизовать себя, собраться и ответить на удары судьбы.

– И я вам столько вкусного приготовлю, что вы запомните этот день на всю свою жизнь! – пристукнул он остовом деревянной ложки по столу.

– Ура-а-а! – запрыгали брат с сестрой.

«Так-то лучше!» – улыбнулся победно Егор, видя, как заблестели у них глаза. Надежда – движущая сила. И умирает последней. А с остальным на месте разберемся.

Глава 6

Ирина сидела в углу кухни и с удовольствием поглощала уже остывший, но от этого не менее вкусный, бульон.