Убийство русалки

Во времена романа – перенаселенные и небезопасные места.].

– Окажи мне услугу, сбегай на улицу Бредгаде[18 - Бредгаде (Широкая улица).] и найди господина Эдварда Коллина. Только не его отца Йонаса, а именно Эдварда, – поясняет Ханс Кристиан.

Эдвард не знает, что Ханса Кристиана арестовали, может быть, он поможет, если услышит о жестоком обращении, которому подвергается Ханс Кристиан. Старший Колин более критичен.

– И что мне сказать? – спросила девочка.

– Передай от меня привет, от Ханса Кристиана Андерсена, и передай, что он мне срочно нужен.

Девочка ничего не сказала, но оценивающе посмотрела на него. Он знал, что дети часто считали его странным и пугающим. Он надеялся, что его выручит плохое освещение.

Девочка протянула руку.

– А я получу деньги вперед?

Он нащупал в куртке кошелек, громыхая наручниками, и нашел тяжелый ригсдалер.

– Вот, – сказал он. – Но откуда мне знать, что ты сделаешь то, что я прошу, а не сбежишь с деньгами, ничего не передав моему другу?

– Я обещаю, – ответила девочка.

– Дай мне сюда свой башмак. Тогда я буду уверен в том, что ты сдержишь обещание.

– Если мне нужно пробежать всю Конгенс Нюторв[19 - Новая площадь Короля.], то мне нужны оба башмака.

– Тогда сними и другой, и беги босиком, – предложил Ханс Кристиан. – Все равно это будет хорошая сделка за риксдалер.

Девочка сняла с ноги левый башмачок и держала его на вытянутой руке, а второй потянулась за монетой. Ханс Кристиан взялся за башмак перед тем, как выпустить из рук свою последнюю монету.

– И поторопись, – добавил он, пока девочка стояла и сосредоточенно изучала ригсдалер. – Ты моя единственная надежда. Эдвард Коллин. Запомни, Коллин-сын, не отец. Улица Бредгаде.

– Да, да, – бросила она и убежала, сначала ковыляя в одном башмаке, а затем сняв его и босиком пронесясь мимо клетки с курами, коновязи и высоких куч соломы, купцов в куртках и всего остального, что в столице начинается на букву «К». Об этом ему сейчас не стоило бы думать. Аллитерационные ряды и слова вечно копошатся в его сознании, как змеи.

Он сполз вниз по стене и сел на пол. Наручники сжимали запястья. Что-то двигалось вдоль стены. А ночной работник за стеной уносился куда-то далеко-далеко, продолжая напевать свои стихи в такт заходящему над городом солнцу. Скоро ночь.

Он вдруг осознал, что всю жизнь был одинок. Одинок в своих мыслях. Одинок в классной комнате, перенося издевательства ректора Мейслинга. Одинок в своей комнате, скрипя пером по бумаге.