Убийство русалки

Долговязый заморыш из Оденсе, он широко раскрыл глаза, когда впереди показался большой город. К счастью, мать с отцом его не видели. К счастью, умершие находятся далеко, они не узнают о его несчастьях, не услышат, как ему вынесут смертный приговор. Наказание за убийство. Он знал это, он и сам много лет назад видел, как головы катились с эшафота, когда он присутствовал на исполнении приговора. Он тогда ощутил холод великого Небытия. И теперь он снова его почувствовал.

Начальник полиции сел перед Хансом Кристианом на высокий стул.

– Ага, – начал он и покачал головой. – Я знаю вашего мецената и покровителя, Юнаса Коллина. Поэтому мне особенно неловко и неприятно сидеть здесь, перед вами, с вашим делом.

– Против меня нет никакого дела, господин Браструп, я ничего не знаю о том, что случилось с этой женщиной, – ответил Ханс Кристиан и повернул лицо в профиль к художнику, который все еще писал его портрет.

– Не думайте, что это ваш домашний портретист, – объяснил Козьмус и махнул рукой в сторону художника.

 – Это мое нововведение. Мы пишем портреты всех городских преступников, чтобы потом наблюдать за ними.

– Я не преступник, – сказал Ханс Кристиан, потеряв весь интерес к позированию.

– Нет? Вы же говорили, что знали эту девицу.

– Так и есть. Я ее знал. В некотором роде. Но я не убивал ее, – объяснился Ханс Кристиан, снова чувствуя страх, что это все-таки сделал он. Ночью изрезал Анну ножом, безумец, а теперь думает, что просто сидел дома и делал вырезки.

– Я выяснил, что вы… – директор полиции понизил голос, – были ее посетителем.

Прошла где-то секунда до того, как Ханс Кристиан понял, что имел в виду начальник полиции.

– Нет, нет, – запротестовал он. – Все не так, все совсем не так.

– Так откуда тогда вы ее знаете?

Ханс Кристиан задумался. Всю дорогу до Суда он пытался найти ответ на этот вопрос. Правда была совершенно невообразимой, он не знал, как объяснить, что его поразил силуэт этой женщины, все, что составляло ее красоту.

Это как быть портным в Оденсе. Он тоже создавал для них платья, которые их украшали. Но он не вожделел их, не хотел ничего, кроме созерцания форм и состояний. Но это никак нельзя было объяснить, как уже понял Ханс Кристиан на ужине у Коллинов, когда он пустился в такие разъяснения. В глазах начальника полиции он точно выглядел бы сумасбродом.

– Я искал свою… дочь моей матери, свою единокровную сестру, если угодно, – говорит Ханс Кристиан.