Там тепло, там мой папа

Анна, которая в этот момент припала к бутылке с водой, поперхнулась от смеха.

– Почему ты решила, что это кстати? – спросила она, вытирая подбородок. – Такая идиллическая картинка, а ты вдруг вспоминаешь покусанную коллегу!

– Не знаю, – Гульмира пожала плечами. – Теперь, как вижу белку, всегда вспоминаю ту бедолагу. Тоже пошла покормить, сделать доброе дело, а та возьми да цапни ее за палец.

– Кошмар!

– По правде говоря, так себе тетка, так что белка это почувствовала. Но я сама после той истории побаиваюсь их.

Вверх по проспекту Достык, что означало «дружба», они потопали к кафе национальной кухни.

– Баурсаки там с пылу с жару, – объяснила Гульмира выбор места.

– Веди, моя звезда, я за тобой. Знаешь, что поняла? Показывать город должен тот, кто здесь живет. И, конечно, его любит.

– Истину глаголишь! Сейчас поедим и поднимемся на фуникулере на Коктобе.

При слове «фуникулер» Анна дрогнула, потому что боялась высоты.

Кафе встречало атмосферой, сотканной из мотивов восточных сказок. Посреди зала журчал миниатюрный фонтан, на диванах раскинулись узорчатые подушки. Никаких унылых стен, все расписаны орнаментом. Негромкая протяжная музыка, казалось, струилась прямо из них. Ажурные светильники рассыпали блики на медной посуде. Резные арки вместо дверных проемов словно приглашали в султанский дворец. Над каждым столом висела люстра, сияя сотнями огоньков.

– Немедленно фотографироваться со всеми кувшинами, чайниками, коврами, – зашептала Анна Гульмире. Та призвала сначала определиться с едой. Юркая, как воробушек, официантка записала заказ: два плова, баурсаки, чай.

Первыми на столе появились корзинка с баурсаками и пузатый чайник. Нужно было выждать пару минут, чтобы чай заварился, и лишь затем разливать его в пиалы. С пышными и хрустящими баурсаками никаких реверансов не требовалось – хватай да ешь скорее, пока горячие.

Гульмира снимала баурсачный экстаз на видео.

– Ну? Как? Вкусняка?

– Не то слово!

– Конечно, это неправильно, – отложив телефон, начала вслух размышлять Гульмира. – По идее, и плов, и бешбармак, и баурсаки я должна приготовить тебе дома.

– Перестань.