Халид. Во власти врага

– Если соврала, сразу трахну, поняла?

– А если не соврала?

– Посмотрим.

Халид тяжелый, огромный. Задыхаюсь под ним, но не от веса. Мужчина на ладонь упирается, раздвигая коленом мои ноги. Пальцами скользит прямо туда, где никто меня не касался.

– Не смей!

– Смирно лежи.

Рычит, пока я воздухом давлюсь. Он касается меня там. У Халида горячая кожа, но я вздрагиваю. Не понимаю, что делать нужно. С ним, ситуацией этой. И тем, как кровь шумит, оглушает.

– Влажная, – факт констатирует, от которого дурно.

 – Ты течешь, Ада.

Он говорит это так просто, секретом будто делится. Взбудоражен, доволен. И нагло гладит между ног, а я не могу ничего сказать. Должна, но вместо слов вырывается стон.

Халид не нежничает, грубо действует, клитор ласкает. А меня ведёт от этого, скручивает. Упираюсь затылком в кожаную обивку, кусая губы. Он творит, что хочет. А я, почему-то, хочу этого же.

Кажется, что кровь в теле заменили на жидкий металл. Ядовитый, уничтожающий. Потому что всё стягивает внутри, леденеет.

И только внизу так жарко, когда Халид пальцами размазывает моё желание. Толкается внутрь жестко.

– Нет!

– Да, – протест сметает поцелуем. – Узкая.

– Стой-стой. Я не могу.

Или могу? Если мне хорошо, если могу выгоду получить. Тогда же, наверное, могу? Мысли вязкими становятся, как глина после дождя. Все доводы застревают, тонут. А последний писк разума заглушен моим же тяжелым дыханием.

– Не можешь? – переспрашивает хищно, а после надавливает, заставляя выгибаться. Самой навстречу потянуться.

 – Я не терплю ложь, Ада. Запомни, если хочешь сработаться со мной.

– Ты всегда в постели болтаешь много?

Хотела наглой быть, дерзкой, но получается жалко, с полувсхлипом. Потому что во мне застывшее желание, а он не двигается больше. Улыбается довольно, но продолжает.

У меня перед глазами звёзды, в голове сумбур. Но так хорошо, что сил нет. Словно по крупинке рушусь, а после собираюсь заново. Раз за разом, в такт движению его пальцев во мне.

– Да!

В телефон рявкает, звонок которого я даже не заметила.

Не останавливается, сильнее давит. Кусаю ребро ладони, чтобы тихой быть. Понимаю даже сквозь туман, как себя вести нужно.

Меня трясет в припадке, лавиной давит.

Халид на чеченском говорит, не зная, что я понимаю всё. Но значения только первая фраза имеет. Которая всё во мне ломает, как даже двенадцать лет назад не получилось.

Я кончаю от пальцев моего врага, когда он произносит:

– Цербер у телефона.

Глава 6.