Музы светлого Дома изящной словесности

Автор, виновный в покушении на честь Музы, наказывается прокрастинацией на одну неделю."

– На неделю! – ахнула Женевьева. – Серафима Андреевна! Он столько не выдержит. У него, кроме творчества, ничего и никого нет. А союз? Про союз со мной ничего не сказано!

– Во время прокрастинации, – мрачно сказала Аделаида, – союз невозможен.

– Но он же опять пить начнёт! – воскликнула Муза.

– Да не лебези ты, Женька! – оборвал её дед. – Виноват я. Перед тобой прежде всего. Жёстко, конечно. Уборкой займусь, телевизор посмотрю.

– Я же говорила! – заломила руки Женевьева.

После этих слов творец-машина выдала новую бумагу:

"Муза Катюха! Вы удовлетворены вердиктом? Или тоже считаете его слишком жестоким? Учтите, что оставить без наказания покушение на честь Музы я не могу."

– Неделя, – задумчиво проговорила Катюха, – это и правда как-то слишком. Я же не дура, я всё понимаю. Автор без творчества – это как каша без кастрюли. Если наказание обязательно, то пусть будут сутки.

– А совсем без этого нельзя? – воскликнула Женевьева.

"Назначено наказание – сутки прокрастинации."

После того как эти слова были зачитаны, наступила внезапная тишина. Дед застыл, парализованный. В правой руке Серафимы появилась огромная сияющая печать. Она проверила клише на торце – «1 сутки». Затем, прямо сквозь кепку, она опустила её на лоб пожилого автора. Все, находящиеся в комнате, вздрогнули. Сияние оттиска разлилось по деду, его фигура начала исчезать.

– Вот и всё, – безнадёжно сказала Женевьева. – Вот и всё. Сутки…

Она, шатаясь, вышла из комнаты. Шаги её слышались недолго. Из окна кабинета было видно, что девушка слепо побрела по тропинке.

– Вот и всё, – повторила её слова Катюха. – Свобода, девы. Приглашаю всех в рифмобар, там сейчас самая-самая тусовка начинается.

Серафима уселась в своё кресло. Вид у неё был мрачный, замученный. Вит подошёл, осторожно погладил по голове, как маленькую девочку.

– Сложная у тебя работа, – тихо сказал он.

Аделаида, внимательно разглядывая Катюху, посторонилась, приглашая и её выйти из кабинета.

– Аделаида, – сказала Катюха, – ты чего весь вечер мои ноги разглядываешь? Я тебя даже бояться начала.

– Это у тебя что? – обвиняюще спросила могучая заместительница Серафимы, ткнув пальцем в край короткого платья Музы.

– В каком смысле – что? – удивилась Катюха.