Музы светлого Дома изящной словесности

Я не знаю, на что надеялась. Так всё и произошло.

– Вот и мой говорил, – тон в тон подхватила юная Муза, – что он талантлив, что мы вместе напишем крутой роман. А сам, когда до дела дошло, разрывался между Наташей и Преподобной Фредерикой. Как будто меня и не было! Такого наговорил! Я думала, что умру от стыда.

– Наташа, – спросила авторша, – это такая яркая брюнетка с чувственными губами? А она для него не старовата?

– Так он хотел опытную, – с отчаяньем воскликнула Юлия, – зрелую, чтобы она его всему научила!

– Такое впечатление, – заявила авторша, – что он не Музу себе выбирал, а шалаву для тусовки.

– Я тоже так думаю, – всхлипнула Юлия.

– Пойдём, не будем им мешать, – тихо сказал Вит.

– Подожди, – шептала Серафима. – Давай ещё послушаем. Интересно же!

– Нет там ничего интересного, – Волков увлёк Серафиму обратно на белоснежную тропинку. – Одни девчачьи страдания. Если хочешь, я включу этот диалог в нашу книгу.

– Я хочу, – Серафима потыкала кулачком Виту в рёбра, – чтобы ты рассказал мне, как стал чёртом? Пойдём в Добрый парк, будем гулять и слушать твою историю.

– Хорошо, – согласился Вит. – Пойдём. Черти… Это от моих родителей, наверное. Они увлекались живописью. Видели меня художником, но рисовать я так и не научился. Палка, палка, огуречик… На большее я оказался неспособен. У нас на нижней полке шкафа стоял огромный альбом с репродукциями картин, я его часто рассматривал. Там был рай и ад, черти и ангелы.

– Необычно.

– И первую книжку я задумал о том, как одна чертовка влюбилась в грешника и помогла ему совершить из ада побег, а ангелы заставили других чертей их найти и убить.

– Написал?– спросила Серафима.

– Нет. Это так и осталось замыслом.

В это время из-за высокой живой изгороди, вдоль которой они шли, послышалось странное утробное завывание:

– Уа-гу-гУ- ГУ-У-а!

– Это ещё что?! – удивилась Серафима. – Надо проверить.

Найдя проход в высоких кустах, они вышли на полянку. Там резвилось небольшое привидение. Подпрыгивало, голосило, размахивало руками, спрятанными под простынёй, кривило нарисованные глаза и рот.

– Стоп! – скомандовала Серафима.