Не останавливайся

Закрыв квартиру, быстро сбегаю по лестнице и выхожу из подъезда. Черный внедорожник, привлекающий к себе внимание блеском и богатством – редкость в нашем дворе, поэтому я безошибочно шагаю к нему. Не успеваю дойти, как дверца заднего сиденья открывается, и оттуда выглядывает мама.

– Залезай скорее, холодно.

Я быстро запрыгиваю в салон, коротко киваю водителю, хотя ему, судя по всему, вообще наплевать, что в машине теперь не только хозяйка, но и ее дочь. Стоит мне захлопнуть дверцу, как мама сжимает меня в объятиях.

– Ты не приезжаешь, – говорит обиженно. – Были выходные, новогодние праздники, а ты так и не приехала.

– Прости, я… с друзьями была.

– Ох уж эта молодость! – восклицает и обращается уже в водителю: – Давай-ка в “Мэдисон”, Рома.

Это кафе я прекрасно знаю, оно находится в центре. Мы пару раз там гуляли с девчонками после университета, но я думала, что мы поедем в “Штрудель” – здесь, неподалеку. Раньше мы часто ходили туда в выходные дни, я думала, мы с мамой повторим эту привычку, но не решаюсь предложить, когда она выбирает “Мэдисон”.

– Слава богу, здесь свободный столик, – говорит мама, когда добираемся к “Мэдисон”. – Обычно в воскресенье здесь не протолкнуться. Нам повезло.

– Угу.

– Ты чем-то расстроена? Выглядишь подавленно. И словно не выспалась. Макияж сделала.

– У тебя тоже макияж, – замечаю.

– У меня возраст, – смеется мама. – Дорастешь до сорока трех, поймешь, что без макияжа почти никуда.

– Ты у меня и так красива, – делаю маме комплимент.

Я совсем не вру. Мама у меня очень красивая, и никакой макияж в ее случае вовсе не обязателен. Как только мы переехали, она стала выглядеть лучше. У нее вдруг появился личный косметолог, массажист, тренер и еще бог знает сколько специалистов. Отсюда и ухоженность, красота, сияние. Перед отъездом мне показалось, что мама подавлена, а сейчас она улыбается и буквально светится счастьем.

– Я увольняюсь, – сообщает, когда нам приносят наш заказ.

Мне – карамельный латте с орешками и небольшой эклер, а маме – капучино без сахара. Сладкое она упрямо не ест, хотя раньше могла себе позволить такой же десерт.

– Неожиданно, – говорю с улыбкой.

На самом деле я рада за маму. В последние годы она была единственным человеком, кто работал и тащил на себе всю семью.