За гранью зеркала

Он обладает очень редким на сегодняшний день качеством – галантностью, а чтобы я не воспринимала этот союз в штыки, Альберт Геннадьевич оплатил мою учебу на журфаке, на восемнадцатилетие подарил автомобиль и вообще, старался периодически делать подарки. Мать, конечно была против подобной щедрости, но Альберт Геннадьевич интуитивно чувствовал мою неприязнь к нему и старался погасить конфликт в зародыше, купив меня. С переменным успехом мы существовали вполне мирно.

Как только я вошла квартиру, он появился из своего кабинета, одетый в бархатный домашний халат и благоухающий дорогим парфюмом – видать намылился куда-то.

– Сандра, это ты? – задал он дурацкий вопрос.

– Да как вам сказать? – съязвила я.

– Я собираюсь пообедать, присоединишься?

– Нет спасибо.

Я постаралась побыстрее скрыться в своей комнате, чтобы избежать вопросов об учебе. Мои предположения об Альберте Геннадьевиче были верны – через полчаса хлопнула входная дверь и я осталась одна. Никто не мешал мне собираться на вечеринку.

Перед дверями ночного клуба, где должен был состояться показ, была толпа – всех пропускали строго по билетам, чтобы ни одна мышь не проскочила незамеченной.

Лерка вытягивала шею над толпой высматривая меня издали.

– Ну где ты ходишь! – возмущалась она.

– Да тут еще час всех запускать будут, – попыталась успокоить я ее.

Наконец мы были внутри. Конечно наши билеты были почти в самом последнем ряду, но нас это не смущало, а Лерка и вовсе была в восторге, что смогла оказаться среди этого пестрого бомонда.

Люди уже полчаса ерзали на своих местах, томясь в ожидании. Кто-то встречал знакомых, обменивались колкостями, любезностями, в общем, все соответствовало духу модной тусовки. Тут начал гаснуть основной свет и шоу началось…

По пути домой в такси моя подруга не унималась.

– Ты обратила внимание на новый силуэт следующего сезона? А ткани! Ты видела какие ткани, фактура?

Так как показ закончился поздно, да и бессонная ночь перед экзаменом сделали свое грязное дело – я клевала носом и только и смогла сказать угу, когда Лерка ткнула меня локтем в бок.

Увидев, что я сплю, она с сожалением замолчала. Я же, как только добралась до кровати, рухнула без чувств и заснула крепким сном.

Разбудили меня голоса, доносившиеся из кухни – мать с отчимом о чем-то спорили. Я не стала им мешать и подождала, когда за одним из них закроется входная дверь. Умывшись, я заглянула в кухню – там, читая «Модный вестник» и попивая кофе, сидел Альберт Геннадьевич.