Волчица и Охотник

Чей бог бы одобрил такое?

Ни с того ни с сего краснею, когда Гашпар проходит мимо и старается, чтобы наши плечи не соприкоснулись. И лишь когда мы оба садимся на коней, смотрю на свои руки. Его кровь – всё ещё на моих ладонях.

Глава пятая

Перед нами расстилается Малая Степь, жёлтая, бескрайняя, испещрённая прожилками лилового чертополоха и странных чёрных деревьев. Мутный солнечный свет просачивается сквозь пелену облаков, жидкую, как бульон от гуляша. Последние осенние мухи вьются у нас над головой, напевая свои гнусавые прощальные песни, и их радужные крылья трепыхаются.

Есть что-то особенное во всём этом бесконечном открытом пространстве, от чего внутри разверзается зияющая пропасть, чистая и опустошённая. Я привыкла к тесному скоплению деревьев, к удушливым объятиям коры и колючих зарослей.

– Уж лучше лес, – вслух отмечаю я, пока трава рисует взъерошенные тени на боках наших коней.

Гашпар удивлённо приоткрывает рот.

– Как ты можешь такое говорить? Ты же видела, что случилось с Фёрко и Имре. Твой народ и правда такой чёрствый, как рассказывается в историях Охотников.

Беру себе на заметку никогда больше не вести себя с ним легкомысленно. Но все годы, проведённые рядом с Вираг, научили меня сдерживать праведный гнев. Заставив свой голос звучать тихо и мягко, спрашиваю:

– Что это были за твари у озера? У Охотников есть список всего, что они убивают в лесу?

– Это были чудовища, – бесстрастно отвечает он.

Его холодные высокомерные интонации раздражают меня, особенно после всей его болтовни об очернении души.

– Ты называешь ястреба злом, когда он ловит мышь, чтобы съесть? Называешь злом пламя, которое сжигает твои дрова дотла? Зовёшь злом ночное небо, когда оно выпивает день? Конечно же нет. Они выживают, как и все мы.

Я сама удивлена яростью в своём голосе и тем, насколько я сейчас похожа на Вираг.

– Нет, не думаю, что ястреб – зло, – через паузу отвечает Гашпар. – Но я – не мышь.

– И слава Иштену, что нет, – говорю я. – Мыши не могут позволить себе роскошь судить о морали каждого живого существа, с которым сталкиваются. Мышей просто едят.

Гашпар застывает в седле.

– Принцепатрий требует моральной стойкости от всех Своих последователей. Это лучшее, что мы можем сделать, чтобы вылепить себя по Его подобию.