Благородная империя

– Посмотрите, какие у нас гости, – сказал он, как только Терну толкнул дверь, чтобы войти.

– Мы встречались? – удивился Шеркен.

– Конечно нет, у меня мало знакомых, – ухмыльнулся лейвор в халате, – но раз вы по делу, то, должно быть, большая шишка. Слухи здесь разносятся быстро… Но о чем я. Приветствую в мире нездоровых удовольствий! Меня зовут Верлон…

– Верлон Кихирихиннон, в прошлом аристократ, ныне наркоторговец. Я знаю.

– Грубо. Я предпочитаю «продавец счастья». У меня и для вас что-нибудь найдется, jenei…

– Tilaur Шеркен, – сказал Терну.

– Какая неожиданность. Обычно столица сообщает заранее… хотя я уже догадываюсь, можете ничего не говорить. До меня дошли радостные новости.

– Радостные? Империя обезглавлена.

– Нет, йеней Шеркен, все не так просто. Император Фенхорд поддерживал мою работу. Ведь вы понимаете, какой огромный вклад такие, как я, вносят в сохранение нашей Империи?..

Фенхорд верил только в принципы и не гнушался ради державы никаких злодеяний; при нем наркоторговля в колониях безостановочно росла и к последнему циклу достигла небывалых масштабов: зависимые аборигены весьма послушны.

– …Но благородный Хинрейв очень возражал. Видите ли, то, что мы делаем, оказывается, жестоко и безнравственно. А я ведь следую правилам, все делаю в интересах государства… уважаю семь принципов… и первый вынуждает меня его ненавидеть.

– И мне есть за что, – Терну покачал головой, – но я предпочитаю четвертый. Зачем инструменты? На химикатах мало зарабатываете?

– Это… увлечение, – сказал Верлон, поигрывая скальпелем. – Мне нравится помогать обездоленным, если есть время, можно иногда и порезать кого-нибудь. Я любитель, не всегда хорошо получается, они иногда кричат, когда я их вскрываю, но потом всегда успокаиваются.

Терну поморщился, но сдержал отвращение; ему хотелось поскорее закончить и покинуть это ужасное место.

– Это порочно, но я здесь по другому делу, – прохладно заявил он. – Генерал Аффери утверждает, что у вас много информаторов, вижу, он знает, о чем говорит. Мне нужно все, что у вас есть на объект, приземлившийся в Норо Сарденте.

– А, это. Чего только о нем не рассказывают, только никто на самом деле ничего не знает или, по крайней мере, не говорит. Правда, мне все-таки кое-что известно.