Благородная империя

Норо Сардент более, чем любой город метрополии, сохранил свою старину; заброшенные кирпичные дома, пустые парки, дышашие загадкой, черные от старости люки посреди мощеных улиц…

Норо Сардент выглядел романтичной провинцией, и Терну, привыкшего к размаху Кайлура, в первые минуты поразило, как этому сонному городу удавалось так скрывать свою огромность, но стоило его машине свернуть с главной улицы, как достопримечательности и неон пропали из виду и начались бескрайние трущобы.

Остановившись в небольшом отеле на окраине, где постоянно пахло дымом и плесенью, Терну бросил на пол кейс с Finu Laikont, которую ему выдали специально для этой миссии, лег на ветхую кровать и погрузился в размышления.

На следующий день он намеревался отправиться в печально известный район Аннаго, сердце преступного мира Империи. Секкин так и не отстроился после войны; хотя центры городов привели в порядок, огромные территории, в том числе Аннаго, лежали в руинах, а где не убирают, заводятся крысы.

Лейвор был даже немного заинтригован.

Окружающее убожество казалось ему красивым. С самого детства он жил в роскоши, и она уже не возбуждала его ума; порой Терну даже мечтал о бедности, которой никогда не знал, праздность возбуждала желание погрузиться в тяжелую, измождающую работу, как та, которой в колониях занимались люди и не очень удачливые лангориты. Какая-то загадочная сила тянула его в грязные подворотни, подозрительные забегаловки и нищие кварталы, где воры и наркоторговцы заменяют Департамент нравов.

Мысли Терну вернулись в Хорд Лангор, к телу императора. Смерть – закономерный процесс, знал Шеркен, но лангорская гордость трепетала в нем, и он был задет; любой, кто покушался на кергена, семь принципов, облаченные в плоть, становился врагом всякого имперца. Убийство монарха – невиданная дерзость…

У Хинрейва было много врагов, хотя об их личностях и мотивах тилур Шеркен имел смутное представление; за ними должны были следить «Вороны», а они умели хранить секреты.

Sigu Sinvist

Когда тилур Шеркен добрался до Аннаго, находившегося на другом конце города, уже начало смеркаться. Даже среди всепроникающего развала Норо Сардента район выглядел скверно: прямо на узких улицах этого трущобного лабиринта покосившихся от ветхости зданий, смердя, лежали пьяные и больные, со всех доносилась отвратительная влажная вонь, где-то неподалеку жарили тухлое мясо и жгли резину. Вдалеке раздавалась стрельба.