Тринадцатый демон

Нельзя думать о себе! Не теперь, когда Никите с каждой минутой становилось все хуже!

Наконец, экран погас, и ужасающее изображение тоже исчезло.

– Итак, предисловие, – начал Харон спокойно. – Ты, Омела Корн, добровольно соглашаешься пройти некие испытания, касающиеся твоих страхов и эмоций. И посему вверяешься в мое полное распоряжение. Правильно?

– Да…

– По прошествии этих испытаний ты получишь некое благо, о котором просишь. Верно?

– Да…

– Еще раз тебя спрашиваю: ты согласна? – перевозчик повысил голос настолько, что Омеле показалось, будто на ее плечи положили тяжелые бетонные плиты.

– Да! – она повернула голову и решительно посмотрела Харону прямо в глаза.

Лицо перевозчика было серьезно, как никогда. Он не шутил. Его острый взгляд холодным лезвием пронзал насквозь. Неким шестым чувством Омела ощутила, что этот момент – поворотный. После него все будет иначе. Как – думать не хотелось.

– Тогда подписывай, – тихо проговорил Харон, и Омела увидела в его руке неизвестно откуда взявшийся свиток на странной бумаге, немного напоминавшей пергамент.

Омела взяла свиток дрожащими руками и попыталась прочесть. Ничего не выходило. В темноте кинозала она плохо видела текст, читала, но никак не могла понять смысл. По нескольку раз перечитывала предложения, но все равно ничего не понимала.

– О чем здесь… сказано? – наконец, спросила она Харона.

– О том, что ты на неопределенное время переходишь в мое распоряжение до выполнения тобой неких обязательств.

– Каких? – почти выкрикнула Омела.

– Об этом позже. Подпиши, ты ведь согласна, – небрежным жестом перевозчик чиркнул по свитку с договором.

– Давайте ручку, – сдалась Омела.

И тут же в ловких пальцах Харона сверкнуло лезвие ножа. Девушка не успела заметить, как перевозчик перевернул ее руку запястьем кверху и скользнул по нему острым, как бритва, лезвием.

– Ай! – вскрикнула Омела и дернула руку, но Харон ее крепко удерживал.

Вытащив из нагрудного кармана ручку, нажал на кнопочку сверху нее и опустил в стекающую по девичьему запястью красную струйку. Омела дернулась вторично, а в этот момент Харон отжал кнопку, и вся струйка была втянута внутрь ручки.

– Подписывай, – мужчина вложил ручку Омеле в онемевшие пальцы поврежденной руки.

Совершенно потеряв возможность здраво рассуждать, девушка поставила на листке свою подпись.