Любовь и ненависть / Мәхәббәт һәм нәфрәт

Айда, отойдём в сторонку…

Речь его мгновенно, на полуслове, оборвалась. Галия, почувствовав, что её рука свободна, отбежала в сторону.

Рифкат так завернул руку длинного за спину, что тот застыл от боли, согнувшись вперёд, и не мог шевельнуться. Наконец тонким, визгливым голосом прокричал:

– Парни! Чего смотрите? Дайте им!

Однако его друзья даже не тронулись с места – возле танцплощадки ходили дружинники, и те замерли, сбившись в кучу.

– Отпусти! Ведь тебя никто не трогает! – проскрипел сквозь стиснутые зубы длинный.

– Ещё раз тронешь девушек, я тебе покажу, где табак растёт! – Голос Рифката дрожал от злости.

Длинный споткнулся, но не упал и, распрямившись на ходу, исчез в кустах. Четверо остальных мигом последовали за ним.

Рифкат хотел было поиграть на гитаре, но настроение было испорчено.

– Винищем от него несёт, – не могла успокоиться Галия, – бандиты!

– Не вешайте РЅРѕСЃР°, ребята, давайте веселиться! – сказал Рифкат, РЅРѕ РІ его голосе РІСЃС‘ ещё звучали нотки беспокойства. Р? РІРґСЂСѓРі резко поднялся СЃРѕ скамейки: – Ребята, пошли Рє Сашке СЃС…РѕРґРёРј!

– Да кто нас в такое время пустит к нему? – махнул рукой Талгат.

– А мы постоим под окном, споём ему что-нибудь, поиграем на гитаре, – загорелся Рифкат.

– Ему, наверное, скучно там одному, – поддержала Анфиса Рифката.