Мурлыкина и Писатель

– Фу! Какой ты высокопарный! – смутилась Мурлыкина и опустила глаза. – Прекрати сейчас же. У меня от тебя мурашки.

Писатель улыбнулся и замолчал.

Ветерок пробежал по макушкам деревьев, и огромные желтые листья со стуком посыпались на землю.

– Скоро снег выпадет, – сказал Писатель.

– Угу, – Мурлыкина хрустнула барбариской. – А у меня все еще нет кошки Барсетки.

Глава 19. Про зависимости

Мурлыкина сидела на скамейке и смотрела никуда.

– Привет, Мурлыкина! – весело сказал Писатель и плюхнулся рядом на скамейку.

– Привет, – сказала Мурлыкина механическим голосом.

Писатель глянул на нее и приподнял брови:

– Барбариска?

Мурлыкина было протянула руку, но тут же убрала:

– Нет. Не надо.

– Это почему? Ты же их любишь?

– Вот именно! – сказала Мурлыкина. – У меня зависимость от твоих барбарисок. А с зависимостями надо бороться. А вдруг я привыкну? И не смогу жить без тебя, и без барбарисок.

– Зачем думать о плохом? Я вроде еще не собираюсь умирать, – возразил Писатель.

– А вдруг? Ходят трамваи и злые люди! К тому же ты уже старый, у тебя может быть инфаркт. И я буду страдать.

– Страдание облагораживает! – съязвил Писатель. – И, в конце концов! Неужели я не стою того, чтобы обо мне немножко пострадать?

– Ты?то, конечно, стоишь, – вздохнула Мурлыкина. – Но я послушала на youtubeпсихолога, он сказал, что зависимости – это плохо.

Писатель расхохотался.

– Слушай ты их больше! Жизнь – это сплошная зависимость, Мурлыкина.

– Вот это и плохо! – насупилась Мурлыкина. – Потому что от любви ревность бывает. А ревность – это плохо! От ревности люди убийства совершают! Почитай криминальную хронику. Ужас на ужасе!

– Это факт, – согласился Писатель.

– При чем тут сигареты?

– Как при чем? Такая же абстиненция. Вот курил ты, курил. А потом раз и не куришь. И не хватает чего?то. Как будто тебя самого не хватает. Как будто ты себе сам себя запретил. Или потерял часть себя.

– Нет, Писатель, – покачала головой Мурлыкина. – ревность еще хуже. Ревность – это как будто ты был хороший, и тебя любили, А теперь тебя вдруг больше не любят.