Принцесса из провинции

– Борис Леонидович! – прокричала секретарша прямо с порога. – К вам тут рвется ваша новенькая лаборантка.

– Пусть войдет, – раздался приятный мужской голос, почти бас, из недр помещения.

Настя протиснулась мимо полненькой секретарши внутрь кабинета. Та фыркнула ей вслед и захлопнула дверь с громким стуком.

«Сучка крашеная, – без злобы выдохнула Настя. – Такая же злобная, как мачеха. Если спит с академиком, думает, ей все дозволено».

– Ну, рассказывай, Настя, что случилось? – спросил Борис Леонидович девушку, пришедшую к нему в неприемные часы.

Это именно с его подачи внучку его и внучку лучшего друга, родившихся в один день и неожиданно названных родителями девочек одинаково, стали именовать сначала Настася и Настуся, чтобы не путаться, а потом имена сократили до Тася и Туся.

У Таси вдруг полились слезы ручьем – сказалось нервное напряжение последних дней, а последняя стычка с секретаршей на пороге кабинета академика доконала вовсе.

– Ну-ну, – академик быстро и легко, несмотря на возраст, подошел к ней, вынул из кармана пиджака носовой платок и, взяв девушку за подбородок, вытер ей слезы, как дома сделал бы дедушка.

– И все же, что произошло? – переспросил Борис Леонидович.

Он взял Тасю за руку, подвел к своему креслу и насильно усадил девушку в него. Сам сел на стул рядом.

– Рассказывай, – приказал.

– Зря дедушка обратился к вам за помощью, – всхлипнув в очередной раз, прошептала Настя.

Она прекрасно понимала, что повела себя недостойно взрослому самостоятельному человеку, и теперь пыталась сохранить хотя бы остатки достоинства.

– И ничего не зря.

Борис Леонидович поднялся со стула и прошелся пружинистой походкой по просторному кабинету туда-сюда. Настя отметила про себя, что академик выглядел просто прекрасно, несмотря на возраст. От деда она постоянно слышала, что он продолжал играть в теннис круглый год, как в молодости, устраивал летом заплывы на водохранилище.

– За два дня ты сделала больше, чем предыдущая лаборантка за полгода, – проговорил академик.

Но Тасе показалось, что слова сказаны лишь для того, чтобы ее успокоить, вселить в нее уверенность, не более того.

– Опять же я с репетитором по математике договорился, – продолжил Борис Леонидович, останавливаясь напротив Таси.