Зимняя любовь

Ушибленное колено немного ныло. – Что ж, это хорошо. На улице такая мерзкая погода!..

– Мы утром поговорили с мамой, – неуверенно начал отец, и у Оли упало сердце. Даже колено уже не так болело. А вот в груди, наоборот, защемило.

– Вы разводитесь? – спросила Оля глухим голосом.

– Разводимся? Нет, нет! – покачал головой отец. – Не думаю. Хотя… Не знаю!

– Но ты ведь обо всем догадывался! – воскликнула Оля. – Почему сразу с ней не поговорил? Думаешь, это не могло бы зайти далеко?

Юрий Михайлович растерянно пожал плечами.

– Считаешь, мне нужно ее отпустить? – спросил он у дочери.

Оля молчала, а сердце продолжало тревожно колотиться.

– И зачем мы затеяли этот переезд? – вздохнул отец, обеими руками крепко сжимая руль.

– А мама что говорит? – нервно сглотнув, спросила Оля.

– Хочет, чтобы все осталось как раньше… Быть с тобой и со мной. Говорит, эти обеды с ним – самая большая ошибка в ее жизни.

– Но наши совместные завтраки и ужины теперь станут такими неестественными, жалкими… – растерянно проговорила Оля.

– Меня отправляют на международный конгресс по когнитивной лингвистике. Уже командировочные выдали. У мамы будет время хорошенько подумать, как нам жить дальше. Если решит, что нам не по пути, так тому и быть. Прости, что привез тебя в этот город, Оля! Не думал, что так все обернется…

– Ну а ты, папа? – не выдержала Оля. – Сам-то ты чего хочешь? И почему так долго делал вид, будто ничего не замечаешь?

– Я ведь люблю ее, птенчик, – проговорил отец.

Оля вздохнула и уставилась в окно. Снег падал на лобовое стекло, темный капот и тут же таял. «Дворники» активно работали. В тусклом свете фар проезжающих мимо машин хороводили снежинки.

* * *

– Тема сегодняшнего урока: «Становление самодержавия Романовых»… Почему тряпку никто не намочил? Кто сегодня дежурный?

Рина, отвернувшись от Оли, смотрела на мокрый школьный двор.

После вчерашнего Оля и Рина не разговаривали друг с другом. Синицына перед первым уроком даже не поздоровалась с Воробьевой. Оля тоже решила не предпринимать шагов к примирению. Эти игры в «сваху» Воробьевой надоели. Поэтому уже второй урок она всячески игнорировала косые взгляды Рины. Историка слушала вполуха, гипнотизируя взглядом экран смартфона.